Surnud hinged

Пожалуй, начну с того, что Николай Васильевич Гоголь является моим любимым писателем. Прежде всего, потому что его произведения захватывают своим сюжетом, легкостью слога, все произведения читаются на одном дыхании и присутствует юмор. Книга хорошего качества, шрифт довольно крупный и страницы приятные на ощупь, вообще это издание считается одним из лучших.

Про его поэму «Мертвые души» можно сказать, что до каждой книги нужно дорасти. В детстве я не единожды начинала читать эту поэму, но никак не могла понять сути. Сейчас же прочитала за один день, безумно увлекают взлеты и падения главного героя Павла Ивановича Чичикова. В наше время, как мне кажется, он достиг бы больших высот в дипломатии.
Больше всего эмоций, точнее сказать раздражения вызвал у меня Ноздрев. Первый задирака, лжец и пьяница, раздражавшей меня всем, но признаюсь без него это произведение не вызвало бы во мне столько переживаний и восхищений.
Поэма очень актуальна в наше время, так что к обязательному прочтению и не обязательно в школьные годы.

Похоже, это мое первое полноценное знакомство с Гоголем. До этого были наверное какие-то "поверхостные пробежки" для сдачи ЕГЭ и театральные Нос и Шинель. Женитьбу и Ревизора вталкивала в себя перед ЕГЭ тоже, поэтому пока отвращение. Теперь я дипломированный специалист и решила прочитать Гоголя нормально.

После такого же гротескового , но более отточенного Чехова, после абсурдистов, после частого знакомства с визуальным прочтением Гоголя (театр)... что-что, а язык Гоголя, его образная палитра мне не казались чем-то примечательным. Но, так как диплом мой был о начале 19 века, о гоголевском времени, то я успела близко познакомиться с реалиями той эпохи, ее канонами, в т.ч. литературными. На этом фоне стало понятно, какой Николай Васильич новатор. Он впервые описывает так подробно все бытовые житейские мелочи, все "ужимки и прыжки". Заостряя на них внимание, он рисует совершенно новую картину реальности. Этнограф во мне ликует. Вот почему все сфотканные мобильником понравившиеся цитаты - на тему удачных и точных описаний ситуаций и быта. Любимое:
"Всё было у них придумано и предусмотрено с необыкновенною осмотрительностию; шея, плечи были открыты именно настолько, насколько нужно, и никак не дальше; каждая обнажила свои владения до тех пор, пока чувствовала, по собственному убеждению, что они способны погубить человека; остальное всё было припрятано с необыкновенным вкусом: или какой-нибудь легонький галстучек из ленты или шарф легче пирожного, известного под именем поцалуя, эфирно обнимал и обвивал шею, или выпущены были из-за плеч, из-под платья, маленькие зубчатые стенки из тонкого батиста, известные под именем скромностей. Эти скромности скрывали напереди и сзади то, что уже не могло нанести гибели человеку, а между тем заставляли подозревать, что там-то именно и была самая погибель. Длинные перчатки были надеты не вплоть до рукавов, но обдуманно оставляли обнаженными возбудительные части рук повыше локтя, которые у многих дышали завидною свежестью и полнотою; у иных даже лопнули лайковые перчатки, побужденные надвинуться далее, словом, кажется, как будто на всем было написано: "Нет, это не губерния, это столица, это сам Париж!" Только местами вдруг высовывался какой-нибудь невиданный землею чепец или даже какое-то чуть не павлиное перо, в противность всем модам, по собственному вкусу. Но уж без этого нельзя, таково свойство губернского города: где-нибудь уж он непременно оборвется".

• Это скорее не к этнографии, а к тому, что я (каюсь) как девушка чувствую и учитываю, одеваясь.

  Ну и это про меня (и про баб вообще):

А это про мой диплом немного (ученый как бы я):
"Наша братья, народ умный, как мы называем себя, поступает почти так же, и доказательством служат наши ученые рассуждения. Сперва ученый подъезжает в них необыкновенным подлецом, начинает робко, умеренно, начинает самым смиренным запросом: не оттуда ли? не из того ли угла получила имя такая-то страна? или: не принадлежит ли этот документ к другому, позднейшему времени? или: не нужно ли под этим народом разуметь вот какой народ? Цитует немедленно тех и других древних писателей и чуть только видит какой- нибудь намек или, просто, показалось ему намеком, уж он получает рысь и бодрится, разговаривает с древними писателями запросто, задает им запросы и сам даже отвечает на них, позабывая вовсе о том, что начал робким предположением; ему уже кажется, что он это видит, что это ясно -- и рассуждение заключено словами: так это вот как было, так вот какой народ нужно разуметь, так вот с какой точки нужно смотреть на предмет! Потом во всеуслышанье с кафедры, -- и новооткрытая истина пошла гулять по свету, набирая себе последователей и поклонников".

Гоголь очень...молод. Талантлив, но неотесан. Сложилось впечатление, что "души" и вообще вся его поздняя литература, когда начались поиски, поездки в Оптину - это не его стезя. Вывод сделала на основании представлений о его биографии (документальный фильм "Старцы и Гоголь", википедия, оф.сайт наследия писателя - да, это не лучшие источники...но конкретные факты говорят о многом), а также "лирические отступления", которыми изобилует поэма. В этих отступлениях иногдааааа автора заносит, однако, это не портит общего впечатления, если свыкаешься с его "избыточной" манерой. Да и вообще - я не против тех мыслей и "завихрений", которые автор вносит в произведение... тут дело в моем характере, похожем на его. Я начинаю очень переживать за Гоголя, не стоило ему так гореть, он это делал как-то неправильно...жалко его запутавшуюся душу. Вот и все претензии.

Теперь хочу ознакомиться с ранними его повестями. Надеюсь полюблю Н.В. всей душой, а пока не понимаю...

Думаю все читали эту книгу по школьной программе, но вероятно не все особо в те времена над ней задумывались, да и не возможно было этого сделать по простой причине отсутствия какого либо жизненного опыта. Прошло время, и теперь без проблем можно кинуть параллель из книжного мира, воссозданного автором, в наш реальный мир, и что же мы видим? Мы видим в лице Чичикова не кого иного, как индивидуального предпринемателя, который при помощи бюррократического несовершенства имеющегося учетного аппарата обогащается, производя необходимые махинации. Сейчас подобное можно увидеть и услышать на каждом шагу. Конечно все будет по другому, хитрее и гораздо серьезнее, но как видите, задел на такое положение вещей имелся уже оочень давно.

Насколько Гоголь был мне отвратителен в школе, настолько я фанатею от него сейчас, и, естественно, я с трепетом открывала «Мертвые души». Трепет был оправдан с лихвой - это восхитительно.
Язык шикарный, читала легко и с наслаждением. Персонажи расписаны досконально и очень изящно (Н.В. вообще людей, мне кажется, насквозь видел; в любом случае, пассажи о человеческих характерах были для меня откровением). Пейзаж появляется в нужном месте и в нужном количестве, а гоголевские описания снеди давно стали притчей во языцех.
Язык не поворачивается сказать, что написано "с юмором о серьезных вещах", потому что ну какой тут юмор. И при этом ведь правда, пока читаешь, постоянно подхихикиваешь (а Гоголь иногда прячет маленькие ироничные выпады в очень неожиданных местах), и, главное — не чувствуешь себя после этого дураком. С другой стороны, какова была идея! глыба же просто, Н.В. попытался ее сдвинуть и, собственно, надорвался. Спасение России в момент гибели всего мира, спасение души человеческой, оказавшейся способной подняться с самого дна на невиданные высоты.. ах. И все это упрятано, закутано, залито краской брусничного цвета с искрой, но осадок-то все равно остается, правильный такой осадок.
Восторг и восхищение.