Рана

Можно верить в чудо, а можно ни во что не верить, а просто жить.

Всё кругом было серым. И свет был серым, как шерсть, и ветер злой, как голодное животное. Всё кругом было как в феврале. Это и был февраль.

Память – это пергамент. Хрупкая коричневая мембрана. Она из кожи убитого животного. Это очень дорогой материал, он не может вместить в себя многое.

Я шла в «Ленту» в надежде купить маме книг. Мне казалось, что книга – это такая вещь, которая может помочь пережить разные вещи.

Проклятье и Бог – удобные причины для объяснения смерти.

Сват сказал, что западная пропаганда совсем обнаглела. Чем они там у себя на Западе занимаются, спросил он. Напялили блестящие трусы и танцуют, пидорасы, а если война? Что будет, если война? Половое воспитание – это разврат, сказал сват. Ребенок в саду должен уметь держать автомат Калашникова. Он лично научит внука собирать и разбирать автомат, чтобы тот знал, как это делается.

Любовь Михайловна сказала, чтобы я приняла ее соболезнования. Я приняла. Она месяц поила маму святой водой: три столовые ложки с молитвой утром и три столовые ложки с молитвой вечером. Она сказала, что мама после батюшки воспряла и поднялась на ноги. Любовь Михайловна сказала, что мама смеялась и приготовила суп.

Мир распахивается, когда ты опускаешь его и даёшь ему жить.

Мне казалось, что в этом танце я превратилась в землю, лес, лаву, огонь и смерть.