When We Cease to Understand the World

Шварцшильд твердо верил: математика, физика и астрономия - единая область знаний, которую необходимо понимать как одно целое. Он знал: Германия способна превратиться в цивилизацию, подобную Древней Греции, но для этого нужно поднять науку на ту же высоту, какой уже достигли немецкое искусство и философия.

В свете открытия Гейзенберга прежние предположения превращались в химеры. То, для чего нам не дотянуться, не будущее, но и не прошлое. Это настоящее. Даже состояние одной крохотной частицы нельзя постичь до конца. Как бы мы не рассматривали основы под лупой, всё равно что-нибудь останется размытым, неопределённым, неточным. Реальность будто всегда позволяет нам видеть мир чётко лишь одним глазом.

Такова природа истинного зрения: оно собирает известные точки зрения и показывает те, на которые мы до сих пор не обращали внимания, позволяя понять, что все они на самом деле часть одного и того же.

До чего удивителен космос и до чего капризны законы оптики и перспективы, - ведь даже маленький ребенок может одним пальцем закрыть Солнце.

Физик, как и поэт, не должен описывать явления окружающего мира. Его задача – создавать метафоры и связи между мыслями.

Пусть пространство и время ткутся из одной нити, профессор; нужно постоянно двигаться. Разве можно всю жизнь оставаться на одном месте?

«кто повинен в существовании этого ада, если не вы, ученые? скажите, профессор, когда началось это безумие? когда мы перестали понимать мир? — незнакомец положил ладони на лицо и потянул кожу к ушам, а потом рухнул на стол»

В отличие от любого другого явления, сингулярность не меняется с наступлением будущего. От нее не убежать, как ни старайся: она создает причудливую геометрию пространства и находится одновременно в обоих концах времени. Можно убегать от нее в самое далекое прошлое или вперед в будущее, но в любом случае снова встретишься с ней.

Я, беспомощный, так страдал, наблюдая, как рушится мое понимание времени, моя твердая решимость, чувство долга и пропорции! Кто повинен в существовании этого ада, если не вы, ученые? Скажите, профессор, когда началось это безумие? Когда мы перестали понимать мир.

С помощью него Шварцшильд доказал существование красных гигантов - звезд, в сотни раз больше Солнца. Его любимица, звезда Антарес, была рубинового цвета. Арабы прозвали ее Kalb al Akrab, "сердце скорпиона", а греки почитали единственной соперницей Марса.