14 декабря

Совсем ничего не читала о декабристах. В школе, конечно же, рассказывали, но тогда в одно ухо влетело, а в другое - вылетело.
В общем, эту книгу читала как роман и даже не пыталась сравнивать с историей, так как файл пуст, эта история прошла мимо меня))
Восстание 14 декабря 1825 года в С.-Петербурге. 200 лет.
Умер Александр I. Умер и умер бы, но наследников не оставил. Старший по роду Константин отрекся от престола, Николай, который присягнул отрекшемуся Константину, тоже не горит желанием править - его к этому не готовили да и не хотел, т.к. беспокоился, что и его "придушат" как его батеньку. И вот на фоне этой непонятки с престолонаследником зреет заговор. И восстание решили назначить на день присяги Николая. Вот только восстание какое-то "условное" получилось. Требования громкие, но все участники с самого начала знали, что этот бунт будет провальный. Думаю, сознательно себя в жертву приносили, чтобы... что? Народ разбудить? Растормошить? Чтобы сам народ скинул "свои оковы рабов"?
Итог: провальный бунт, нескольких расстреляют, остальных - в ссылку, ну а Николай I - теперь почти весь в белом и жалостливый - пожалел "дураков", не захотел марать кровью первый день царствования.
Как писала выше, почти совсем не помню эту страницу истории,поэтому читала как просто роман. И мне понравилось. Хорошо и интересно написано.

Да, полностью согласен с автором аннотации. Ведь и в самом деле из школьного курса истории Отечества мы знаем и помним о декабристах как о людях высоких идей и нравственности, чрезвычайного благородства и смелости. И Пушкин подлил нам восторженного пафоса к этим впечатлениям. А отечественный фильм «Звезда пленительного счастья» и вовсе превознёс этих людей на звёздную высоту…

Дальше...

Но ведь на самом деле нужно трезвым взглядом посмотреть на этих людей. Не кучно, а на каждого в отдельности. И на то, что на самом деле происходило на их тайных собраниях. Как именно готовили они переворот. Какие конкретные планы имели и какие задачи перед кем ставили. Не для того, чтобы принизить значение содеянного ими, и не для того, чтобы макнуть их имена в грязь. А просто для понимания, что это, прежде всего, были разные люди, носители разных и не всегда чётко сформулированных идей и мнений. И что при всей возвышенности их главной идеи — освободить Россию от гнёта самодержавия и даровать всем сословиям свободы, равенство и братство, в практическом смысле они тыкались полуслепыми щенками в соображения — а как этого добиться. И сводя всё в конце-концов к основному — убить всю семью Романовых. Всех 13 человек. Невзирая на пол, возраст, занимаемое положение и прочие «мелочи». Т.е. начать царствование свободы с крови и смертей…

Однако нужно отмотать колесо истории к началу века XIX, и мы сразу вспомним, что царствование Александра Первого началось ровно с этого же, со смерти, с убийства царствующего императора Павла. Но в том случае цареубийцы никакого наказания не понесли (практически никакого), а здесь — смертная казнь (отменённая в России), лишения званий и наград, каторга и прочие кары.

В этом романе мы встречаемся с теми же самыми героями, что были в книге предыдущей из этого цикла. И главный герой конечно же наш молодой князь Голицин. Но не менее главными фигурами стали в этой книге и все прочие действующие лица: это декабристы, а также и другая сторона — сам Николай, ну и многие его приближенные, а также императрица. Мережковский раскрывает перед читателем внутренний мир практически каждого участника этой исторической драмы, драмы реальной — многое из написанного Мережковским стало известно от самих участников всех этих событий.

Великолепный роман! И в литературном плане. И в историческом. И правда заставляет задуматься над тем, всегда ли Париж стоит мессы и всегда ли цель оправдывает средства.

С самого начала это восстание было обречено на провал, поскольку заговорщики действовали, мало того, что нерешительно, без конца сомневались, но и знали, что в любом случае будут арестованы, поскольку их планы раскрыты. Решив, что лучше "быть взятыми на площади, нежели в постели", члены тайного общества вышли 14 декабря 1825 года на Сенатскую площадь в Петербурге с "Манифестом к русскому народу".
Буквально за день до начала восстания, Николай I подписал манифест о вошествии на престол не дождавшись официального отречения Константина. После кончины Александра I Россия присягнула Константину, но сам он, ссылаясь на тайный манифест Александра I (в котором наследником престола провозглашался великий князь Николай Павлович) и переживая, что его "задушат, как задушили отца", царствовать не хотел. В результате неразберихи с престолонаследием сразу после кончины государя и Николай и члены Государственного совета принесли присягу Константину. Константин, находившийся в Варшаве, в Петербург не спешил и в письмах к брату отказался от престола. Этот период в российской истории назвали периодом междуцарствия.
Воспользовавшись царившей суматохой, участники тайного общества на Сенатской площади пытались добиться провозглашения России республикой. В числе других требований были отмена крепостного права и выборы в органы местного самоуправления. Несмотря на благие намерения, среди заговорщиков не было единства, о чем довольно подробно написал Дмитрий Мережковский в своем романе. Кроме всего прочего, заговорщики не смогли решиться на убийство царя, да и, как они сами считали, одного государя убить мало, надо убить всех членов царской фамилии во избежание междоусобной войны. Из-за разногласий, восстание вообще грозило остаться без предводителя, поскольку "диктатор" заговорщиков Трубецкой собирался покинуть тайное общество. Исход этого бунта и его участников был предрешен. Интересно, что романтическая линия с участием Валериана Михайловича и Марьи Павловны полностью выдумана автором, но сюжета, конечно, не портит, даже наоборот - вносит толику романтики.
Мережковский создал образы благородных, готовых к самопожертвованию во имя справедливости, декабристов. Их стремление к свободе, независимости, устранению произвола самодержавной власти равно как и неприятие насильственных методов смены власти достойны уважения.

Ну, с автором аннотации я сразу не согласна. Мережковский ярый антимонархист, поэтому никакого беспристрастного повествования в книге нет и не ждите. Уже много позже в своем безумстве автор докатится до поддержки Гитлера, за что будет презираем в среде эмигрантов. Везде чужой, всеми презираемый. Поэтому при чтении стоит делать скидку на его политические и философские взгляды и воспринимать книгу исключительно как художественное произведение.
С этой стороны придраться не к чему. Написано как всегда живо и вкусно. Снова много времени уделено внутреннему состоянию героев, поэтому, если любите романы с погружением в психологию, то это для вас. Исторические события тоже показаны довольно точно, хотя мне не хватило именно самого восстания. Половину книги мы бестолково бегаем за героями. События описаны ровно до первых выстрелов из пушек, а сам разгон восставших и их попытка уйти по льду Невы обозначен буквально двумя строчками и остался за кадром. Вторая часть книги - это суд над декабристами.
Главный герой книги по прежнему Голицын. Но в тюрьме он внезапно преображается в отважного борца за свободу и идеалы. А за день до восстания обзаводится женой, которую автор тоже выписал под стать герою. Милая простушка из провинциальных Черемушек, натура трепетная и богобоязненная (!) жаждет крови Зверя-монарха и задается тем же вопросом: "а можно чтоб и Зверя убить и с Христом остаться?" Тут комментировать - только портить.
Тем более, что Зверь по автору - это сама монархия, а человек, как ее символ, просто попадает под раздачу. Убить всю семью вместе с детьми? Им - норм. Монархия же. Тут правда встает интересный вопрос, если бы крестьяне вдруг объявили Зверем все дворянство и пошли на Мариньку с вилами, чтобы она тогда сказала? Какие бы философские идеи выдвигала? И смех и грех, в общем.
Но личность автора и его взгляды пролезают не только в устах героев. Николай Павлович, никогда и не помышлявший стать царем, вдруг превращается в прожженного политика и лицемера. Мережковский намеренно лишает его человечности и придает черты библейского Зверя. Невозможно понять, где император настоящий, а где - маска. Все отрепетировано, каждый жест выверен, эмоции меняются вместе с ролью и вот перед нами предстает уже не просто человек, на которого внезапно свалилась вся полнота земной власти, и к которой он никогда не готовился, а эталонный психопат.
И это понятно, автор пытается перенести на страницы свою антипатию к монархии, но в силу гнилостного нутра начинает пачкать все вокруг - и вот уже сидят жирные дворяне с одутловатыми лицами, "жидовеют" от страха декабристы, а на улице - промозглый петербургский декабрь и каша, которая еще не решила, повернуть ей на оттепель или на мороз. Нет ничего светлого или доброго, за что можно зацепиться. Даже наша самоотверженная Маринька в итоге раззявила свою кровавую пасть. (Зачем вообще нужна была эта выдуманная мадам? Непонятно).
И все же в книге, как всегда, много знакомых лиц, за которыми было интересно наблюдать. По сравнению со второй, тут больше событий и движения. Довольно точное изложение исторических событий. Но очень-очень много самого автора, который мечтательно грезил о какой-то сферической революции в вакууме, жил оторвано от реальности и в конце жизни пришел к закономерному финалу.

Дмитрий Мережковский - русский писатель поэт, философ, общественный деятель. Вошёл в историю как один из основателей русского символизма,  основоположник нового для русской литературы жанра историософского романа.

Его роман "14 декабря" входят в трилогию "Царство Зверя". В книге рассказывается о восстании декабристов 14 декабря в 1825 года в Санкт-Петербурге и его последствиях. Я смотрела недавно сериал  Союз спасения, который как раз рассказывает об этих событиях. Он был настолько насыщен событиями и актерами, что к концу уже просто путаешься. А вот книга меня затянула сразу, потому что все было умело разложено по полочкам и все события описаны подробно. И благодаря этому в голове информация уложилась, которая уже покрылась пылью со школы))) Не берусь утверждать, что все события, описанные в книге были точь-в-точь как в жизни, но хотелось бы верить.

Что мы помним о декабристах? Страшно далеки они от народа; разбудили Герцена; Некрасов "Русские женщины"; не обещайте деве юной любови вечной на земле. Еще? Два общества: Северное и Южное; Сенатская площадь; Пущин, Чаадаев, Рылеев, Трубецкой, Пестель, Кюхельбекер, Сергей Муравьев-Апостол (имена отчего-то лучше всего помнятся)? Толстой начиная "Войну и мир" прежде полагал написать роман о декабристе, который возвращается, спустя годы, из каторги. И все.

"14 декабря" - роман тщательно и хронологически скрупулезно восстанавливающий подробности декабрьского восстания. Большая часть подготовки: собрания, заседания, трескучие фразы, коими заговорщики обосновывают необходимость цареубийства; непримиримые, на первый взгляд, противоречия между "Русской правдой" Пестеля и конституцией Муравьева; сословно-имущественный дисбаланс между членами Союза благоденствия и Южного обществом - все это уже описано в предыдущем романе трилогии "Александр I". Так же, как биографические детали, внешность и особенности характера ключевых фигур.

У любого события есть причина и внешний повод, который служит толчком к началу. Катализатором этой ситуации стала чехарда с престолонапследием после смерти Александра I, не оставившего за собою наследника.Формально трон должен был перейти к старшему в роду, цесаревичу Константину Павловичу. Который склонности править не имел и еще при жизни Александра отрекся в пользу третьего августейшего брата Николая, а все три с лишним месяца (!), прошедшие со смерти царя и до его похорон. находился в Варшаве. Николай, в свою очередь, тоже не рвался взваливать на себя бремя власти и надеялся, что Константина все же принудят воссесть на престол. Ощущал себя фельдфебелем, а не государем, на царствие на готовился и позже войдет в историю под именем Николая Палкина (прозвище. красноречиво свидетельствующее о фельдфебельских методах правления).

Нет царя, но есть разветвленный многофигурный заговор, исполнители которого люди решительные и привыкшие повелевать. И есть многие основания полагать, что о заговоре известно, а новая власть, буде утвердится, не станет так либеральничать, как прежняя. Ту привыкли называть "тиранством", но на деле Александр проявлял неслыханную снисходительность. Днем восстания решают сделать дату принесения присяги новому правителю, используя павовую вилку "мы не станем присягать самозванцу", три полка приведены были на Сенатскую площадь, выстроены в каре (сильная, практически неуязвимая позиция в условиях города). Правительственные войска подтянуты, но пролить кровь на заре царствования Николай I не решается. Толпа симпатизирует бунтовщикам.

И вот тут впервые за три книги недостатки Мережковского-рассказчика оборачиваются достоинствами. Он многословен и тяготеет к незначимым деталям и, может быть, излишне сентиментален. Подробная хронология событий четырнадцатого декабря - время его триумфа. Четко и протокольно точно восстановленный день. Кто где стоял, кто что сказал, попытки переговоров; убийство Каховским Милорадовича; переход Якубовича на сторону власти; взаимная нерешительность и упускаемое преимущество во времени из-за нежелания кровопролития. Зимний питерский день, переходящий в ночь; стояние на морозце без провианта и (пардон) сортира; толпа вокруг жаждет грабежей и погромов.

И уже под утро орудийные залпы. Первый поверх голов, но сразу за ним боевой. Убитые, раненые, вопли, стоны, давка в толпе. Запоздалая картечь со стороны заговорщиков, невский лед проседает и ломается под весом. Потрясающей силы утренняя сцена с мытьем и катаньем. Герой, князь Голицын, очнувшись после контузии, возвращается на площадь и слышит многие непривычные звуки. Это скребут и замывают кипятком от крови, присыпая после свежим снегом, следы вчерашнего восстания. А тела сбрасывают под лед. Некоторые застревают в наспех выбитых прорубях, так и оставляют - вмерзшими. Трагическая картина мощи необычайной.

Не думаю, что много найдется читателей, чей интерес к неактуальным ныне событиям и не самому популярному из авторов пересилит инерцию, но в эпизодах восстания это того стоит. После, следствие, заключение, казнь - материализация мерзейшей мощи во всех ее ипостасях: от государственной машины подавления до иезуитской беспринципной хитрости, умело играющей на душевных струнах жертв. Это наша история, моя и ваша и теперь я знаю о ней чуть больше. Стоило читать.

Восхождение российского императора Николая Первого на престол омрачилось восстанием, которое произошло 14 декабря. Книга рассказывает нам про это событие с некоторыми художественными украшениями от лица князя Голицына.
Я не могу достоверно судить о правильности произведения с исторической точки зрения, но я с удовольствием освежила школьные знания об этом событии. Автор показывает нам причины, по которым развалилось восстание, действующих лиц. Персонажи живые, со своими характерами, мыслями, каждый по своему ведет себя в день планируемой революции. Не обошлось и без романтической линии.
Не понравилось обилие религиозных вставок. Конечно, раньше считалось, что царь - наместник бога на земле, поэтому было выгодно заставлять народ верить и укреплять эту веру всяческими способами. Но мне показались странными рассуждения на тему "можно ли убить ради Христа". На войне убить можно, крепостного замучить - тоже, да тот же Петр III, поговаривали, не своей смертью умер. А вот убить Николая якобы никто не решается.
Вставка мемуаров Муравьева тоже показалась несколько не к месту, она нарушает темп повествования и выбивается из общей стилистики.
Для серьезных историков, книга, думаю, не подойдет. Но для обычного читателя, интересующегося историей, чтение довольно увлекательно.

C'est trop. Могли бы и расстрелять (с)

Странная вещь, что почти все наши грезы оканчивались Сибирью или казнью и почти никогда – торжеством, неужели это русский склад фантазии или отражение Петербурга с пятью виселицами и каторжной работой на юном поколении?

Александр Герцен

Где мои 17 лет? Мне бы прочесть этот роман Мережковского именно тогда, в то лето, когда автобусной экскурсией по Питеру мы проезжали мимо памятника казненным декабристам, и сердце внутри так участливо забилось при виде его. Тогда мой опыт знакомства с их печальной историей составляли лишь курс школьной истории и стихи Рылеева с Кюхельбекером. А кажется, что такие книги и надо читать в то время, когда только вступаешь во "взрослую" жизнь, тем более теперь, когда так далеки их и наши понятия о долге, совести, чести. Это замечательное повествование о замечательных людях - образованных, воспитанных, интеллигентных бунтарях, не умевших мириться с несправедливостью. "Сочли милостью заменить четвертование виселицей. А я все-таки думаю, что нас расстреляют: никогда еще в России офицеров не вешали", - пишет в каземате Муравьев-Апостол, в размышлениях о предстоящей казни (его запискам посвящена целая глава).

Кроме того, в книге представлено порядочное количество исторических личностей: члены Северного и Южного тайных обществ, понятное дело, и о них позже, но еще Карамзин, Кутузов, Татищев, Бенкендорф, Сперанский... В связи с делом декабристов они предстают в совершенно ином свете, не как имена из школьного учебника, а действительные, действующие когда-то люди со своими слабостями, с им одним присущими чертами, и гаснут нимбы величия над их головами, горение которых так хорошо поддерживается нашей дальностью от них и той эпохи.

Как сочувствуешь Голицыну, в тюрьме осознающему всю прелесть жизни и готового прожить еще сколько угодно и в заключении, только бы жить; Рылееву, одураченному царем; Муравьеву, не сумевшему справиться с собственным войском, восклицающему: "И вся Россия - разбойничья шайка, пьяная сволочь - идет за мной и кричит: - Ура, Пугачев-Муравьев! Ура, Иисус Христос!" Происходящее в романе описывается преимущественно через Голицина, с ним связана и любовная линия (куда же без нее?). Но в ходе повествования знакомишься с позициями, впечатлениями и всех остальных главных участников восстания. И опять, как хвалила Горького за "Мать", так похвалю Мережковского за "14 декабря": не группа, не масса одержимых идеей, а каждый - индивидуальность, как луч со своим этой идеи преломлением, да и характерами различные. Веруют в Бога Оболенский (моя главная симпатия), Голицын, Муравьев, а Пестель среди них - атеист, "математик". Одни с холодной решительностью принимают намерение убить всех членов царской фамилии и кровь будущих жертв восстания, другие - до ужаса мучимы сомнениями по это поводу.

И в этом, как по мне, сердце романа, а не в его историзме. В нашей обычной жизни тоже свои восстания, масштабом помельче, но все-таки; свои наказания, свои казематы, свои сделки с совестью, свои "выдать? - не выдать?". Этот роман был бы обязательно причислен к самым моим любимым, кабы я насладилась самим его языком, но, видимо, модернисткая литература 4 курса мешает мне теперь погрузиться в "ваши благородия".

Дмитрий Мережковский сильно не любил пролетариат, очень сильно не любил большевиков и не очень сильно понимал, какого хрена декабристам понадобилось будить Герцена, а Герцену – всю Россию. Именно поэтому народ у него выглядит по большей части как разнузданная сволочь, а декабристы – как стадо долб**бов-альманашников. Так что любителям «Звезды пленительного счастья» в его творение лучше не заглядывать: рискуют нарваться на ряд пикантных сцен. Например, как Рылеев ползал в ногах у Николая1 и признавался ему в любви. Или как Голицын съел булочку и обдристался. Как Муравьёв позабыл свою старушку-мать. Как, наконец, члены тайного общества постоянно лобызаются друг с другом (видимо, автор хотел изобразить нечто вроде христианского поцелуя Алёши Карамазова, но с экзальтацией сильно переборщил, так что получилось нечто, отдалённо напоминающее педерастию).
Главное, на чём автор фокусирует внимание читателей – это страшная оторванность декабристов от народа, причём от любого народа, вне зависимости от социального положения.
«Оборотень» Николай1 действует жестоко, но его логика по крайней мере понятна: он отстаивает свои права на власть, свою жизнь, ибо прекрасно понимает, чем может грозить российскому монарху отречение, свою семью и жизнь своего сына.
Декабристы же с их моральной чистотой (её не отнять, поскольку вопрос достижения цели для них был принципиален: «Неприлично дело свободы Отечества и водворения порядка начинать беспорядками и кровопролитием») вроде бы выдвигают важные социальные требования, касающиеся и государства, и народа. Но сам народ остаётся для них глубоко на периферии во-первых, из-за того же вопроса кровопролития, во-вторых, потому, что их идей тупо не понимает, так что святая вольность для него – повод выплеснуть недовольство существующими порядками, а Конституция – жена царя Константина (справедливости ради стоит заметить, что современный народ о Конституции знает немногим больше). Но само государство отвечать на их души прекрасные порывы не спешит вряд ли бы поспешило бы. Во-первых, потому, что реализация требований декабристами тупо не продумана, так что даже насчёт смены формы правления или освобождения крестьян выдвигались очень разные мнения, во-вторых, потому, что сидящим тогда во власти все эти реформы были нужны, как ежу презерватив. По сути дела декабристы не отстаивают и интересы своего сословия. И даже свои интересы.
Они не идут восставать. Они идут приносить себя в жертву.
Они воспринимают предстоящую свободу как некое царство божие на земле, которое должно настать автоматически.
И они противоречивы. Очень противоречивы.
Жаждут «минуты вольности святой» - и пасуют, чуть возникает необходимость решительных действий.
Хотят положить жизнь за отечество – и, чуть запахнет жареным, зарывают подальше «Русскую правду».
Осознают возможные неприятные последствия вроде санкций Бенкендорфа, арестов и даже пыток – и в то же время надеются, что выйдет Николай1 и скажет: «Спасибо, ребята! Я был неправ. Вы меня надоумили. Вы меня научили. Где ваша Конституция? Давайте, я подпишу. А власть мне не нужна – идите, рулите!»
С точки зрения современного читателя это по меньшей мере наивно.
С точки зрения читателя начала ХХ века, уже повидавшего революции, это страшно.
Поскольку он точно знал:
если воспринимать государство как Серого волка, а свободу - как Красную Шапочку, то надо обязательно учесть - шапочка у Шапочки красная от крови.
И именно такие мысли вкладывает Мережковский в уста Муравьёва:

• Ура, Пугачев - Муравьев! Ура, Иисус Христос!

Что мы помним о декабристах? Страшно далеки они от народа; разбудили Герцена; Некрасов "Русские женщины"; не обещайте деве юной любови вечной на земле. Еще? Два общества: Северное и Южное; Сенатская площадь; Пущин, Чаадаев, Рылеев, Трубецкой, Пестель, Кюхельбекер, Сергей Муравьев-Апостол (имена отчего-то лучше всего помнятся)? Толстой начиная "Войну и мир" прежде полагал написать роман о декабристе, который возвращается, спустя годы, из каторги. И все.

"14 декабря" - роман тщательно и хронологически скрупулезно восстанавливающий подробности декабрьского восстания. Большая часть подготовки: собрания, заседания, трескучие фразы, коими заговорщики обосновывают необходимость цареубийства; непримиримые, на первый взгляд, противоречия между "Русской правдой" Пестеля и конституцией Муравьева; сословно-имущественный дисбаланс между членами Союза благоденствия и Южного обществом - все это уже описано в предыдущем романе трилогии "Александр I". Так же, как биографические детали, внешность и особенности характера ключевых фигур.

У любого события есть причина и внешний повод, который служит толчком к началу. Катализатором этой ситуации стала чехарда с престолонапследием после смерти Александра I, не оставившего за собою наследника. Формально трон должен был перейти к старшему в роду, цесаревичу Константину Павловичу. Который склонности править не имел и еще при жизни Александра отрекся в пользу третьего августейшего брата Николая, а все три с лишним месяца (!), прошедшие со смерти царя и до его похорон. находился в Варшаве. Николай, в свою очередь, тоже не рвался взваливать на себя бремя власти и надеялся, что Константина все же принудят воссесть на престол. Ощущал себя фельдфебелем, а не государем, на царствие на готовился и позже войдет в историю под именем Николая Палкина (прозвище. красноречиво свидетельствующее о фельдфебельских методах правления).

Нет царя, но есть разветвленный многофигурный заговор, исполнители которого люди решительные и привыкшие повелевать. И есть многие основания полагать, что о заговоре известно, а новая власть, буде утвердится, не станет так либеральничать, как прежняя. Ту привыкли называть "тиранством", но на деле Александр проявлял неслыханную снисходительность. Днем восстания решают сделать дату принесения присяги новому правителю, используя павовую вилку "мы не станем присягать самозванцу", три полка приведены были на Сенатскую площадь, выстроены в каре (сильная, практически неуязвимая позиция в условиях города). Правительственные войска подтянуты, но пролить кровь на заре царствования Николай I не решается. Толпа симпатизирует бунтовщикам.

И вот тут впервые за три книги недостатки Мережковского-рассказчика оборачиваются достоинствами. Он многословен и тяготеет к незначимым деталям и, может быть, излишне сентиментален. Подробная хронология событий четырнадцатого декабря - время его триумфа. Четко и протокольно точно восстановленный день. Кто где стоял, кто что сказал, попытки переговоров; убийство Каховским Милорадовича; переход Якубовича на сторону власти; взаимная нерешительность и упускаемое преимущество во времени из-за нежелания кровопролития. Зимний питерский день, переходящий в ночь; стояние на морозце без провианта и (пардон) сортира; толпа вокруг жаждет грабежей и погромов.

И уже под утро орудийные залпы. Первый поверх голов, но сразу за ним боевой. Убитые, раненые, вопли, стоны, давка в толпе. Запоздалая картечь со стороны заговорщиков, невский лед проседает и ломается под весом. Потрясающей силы утренняя сцена с мытьем и катаньем. Герой, князь Голицын, очнувшись после контузии, возвращается на площадь и слышит многие непривычные звуки. Это скребут и замывают кипятком от крови, присыпая после свежим снегом, следы вчерашнего восстания. А тела сбрасывают под лед. Некоторые застревают в наспех выбитых прорубях, так и оставляют - вмерзшими. Трагическая картина мощи необычайной.

Не думаю, что много найдется читателей, чей интерес к неактуальным ныне событиям и не самому популярному из авторов пересилит инерцию, но в эпизодах восстания это того стоит. После, следствие, заключение, казнь - материализация мерзейшей мощи во всех ее ипостасях: от государственной машины подавления до иезуитской беспринципной хитрости, умело играющей на душевных струнах жертв. Это наша история, моя и ваша и теперь я знаю о ней чуть больше. Стоило читать.