Отзывы о книге Софья Петровна

Софья Петровна - вдова, мать взрослого сына, который уже шагнул во взрослую жизнь. Она работает, сын работает и учится, его хвалят, даже в газете о нем написали. Но вот мать получает весть, что сына забрали. теперь её жизнь разделилась на до и после. Теперь уже ничего не будет, как раньше. Это - книга матери репрессированного. Одного из. Потому что все в той толпе ищущих, ждущих, верящих одинаковые. Лица - как одно. С надеждой, а вдруг, смотрят вокруг. И не смотрят. Потому что от них шарахаются. Их - близких репрессированных- избегают, ведь можно же замараться. Их увольняют. Их морально прессуют. А им еще нужно не просто жить, а и ждать. Вдруг всё это ошибка? Вдруг исправят? Вдруг отпустят? И ведь начали же отпускать. 30-е годы 20 века - время, когда были чистки. И понятие чисток у всех было разное. Кто от вредителей сов.производства освобождал общество, кто "ближнему" нагадить старался, оговорить, пока там разберутся, года пройдут; кто соседскую комнату отхватить хотел, поэтому и наговаривал. В общем, многие решали свои шкурные проблемы руками. Донос - тогда стал великой силой. Не знаю, какую оценку поставить этой повести. Поэтому пока оставлю без оценки, может быть, потом, как-нибудь определюсь с оценкой. А пока - так.

Данная повесть посвящена весьма трагичной, сложной и неоднозначной теме в истории нашей страны – репрессиям ХХ века. Даже профессиональные историки расходятся во взглядах на ту эпоху, что уж говорить про обычных читателей, которым весьма сложно понять истину, отделить факты от пропаганды. К счастью, данное произведение не о политике, оно не обличает «кровавого тирана» и не делает выводов обо всех репрессированных, а автор не проводит расследование на тему «кто виноват?». Это просто история одной семьи, на примере которой показано то тревожное время, когда в любой момент можно было потерять все, оказаться жертвой доноса или нечистоплотности бюрократов, выполняющих план по очистке общества от «вредителей». Замечательно, что это не мемуары, поэтому главная героиня не выглядит однозначно положительной, она весьма человечна, со всеми присущими людям недостатками.

Вообще в этой истории интересно показано советское общество, вернее, определенный его срез – то, как по разному в этот непростой период вели себя люди. Описаны и действительно «верующие» коммунисты, которые не сомневались, что партия не может ошибаться, что вот-вот разберутся и восстановят справедливость. А если все же кого-то арестовали, значит, за дело, ведь невиновных у нас не сажают. Нарисованы портреты и простых обывателей, таких, как главная героиня, которая легко приспосабливается к различным режимам и при советской власти нашла свое дело – она любит порядок, хорошо выполняет свою работу, готова трудиться сверхурочно, ей даже нравится коллективная работа и в целом она весьма лояльна к линии партии. А есть такие, как парторг, председательница месткома, да даже уборщица- представитель «угнетённого сословия», которые не только выполняют свою работу и перевыполняют план, но с радостью проводят «чистки», тщательно отслеживают врагов и готовы любого несимпатичного им человека объявить чуждым элементом, проявить «бдительность» в борьбе против вредителей. Есть и карьеристы, которые легко подставят коллегу, лишь бы освободить себе путь наверх.

Читая эту повесть, невольно думаешь: каждый народ заслуживает свое правительство? Или же именно подобное руководство проявляет в людях худшие черты? Может, это многовековая селекция и последствия Гражданской войны так отразились на обществе или же это в целом человеческая природа, когда доброта и гуманизм - признак слабости, а наверху пищевой цепочки всегда будут хищники (не только волки, но и трусливые шакалы). А может, «лес рубят - щепки летят» - жертвы бывают при любом режиме, просто кому-то выгодно акцентировать внимание только на подобных моментах и данная повесть на руку тем, кто, игнорируя хорошее, пишет лишь о темных пятнах прошлого СССР? С другой стороны, для объективности стоит изучить разные взгляды на происходившее в прошлом, принять как позитивные изменения в государстве, так и не забывать жертв режима.

А еще повесть поднимает тему веры людей в хорошее, хотя, возможно, это лишь способ спрятаться от действительности и на примере главной героини автор как раз показывает ошибочность такого принципа. Или же вера нужна для сохранения своей психики, без нее было просто не выжить в ту трагичную пору? Правильнее быть «слепым», чем осознать весь ужас происходящего вокруг, при этом особо не имея сил что-либо поменять? Ведь большинство людей не созданы героями, готовыми принести в жертву свою жизнь ради спасения других, часто малознакомых людей. Да и откуда взяться уверенности, что твои подозрения верны, что твои знакомые действительно жертвы произвола, наговоров или обвинены напрасно?

Подводя итог, хочется отметить, что это прекрасное произведение, о котором можно долго писать, ведь тут слишком много значительных моментов, которые не потеряли актуальности до сих пор. Вряд ли общество сильно изменилось за прошедшее время и можно быть уверенным, что то бесправное время не вернется.

А иначе зачем тогда жить, зачем разговаривать, стоять, ходит и обивать пороги. Зачем закупать продукты и убираться в квартире. Зачем терпеть такое отношение соседей и сослуживцев.

Его обязательно выпустят, потому что иначе просто не может быть. Ведь это все случайность, ошибка, проволочки, но справедливость обязательно восторжествует, ведь невиновных не держат.

Именно такими мыслями и жила Софья Петровна – мать репрессированного Николая. Именно такие мысли помогали ей на протяжении всех этих мучительных дней от самой новости об аресте единственного сына.

На протяжении всей повести Софья Петровна боролась как могла, как умела, смирялась, поддерживая саму себя неверием в происходящее и искренне веруя в систему, не допускающую происходящих ошибок. В систему, где все правильно, где если осужден, то за что-то, а если это случайность, то исправят, извиняться и наградят. В систему, где все Товарищи, где бдительность и правота превыше всего. Но кто же знал тогда, кроме тех, кто попал под эти страшные колеса времени, что такая система далеко не идеальна, и что таких вот осужденных как Николай сотни тысяч. Что можно было попасть не просто ни за что, а за слово кого-то кому-то когда-то, которое и к человеку вообще и никакого отношения не имело.

Это было страшное время, и эта была реальная жизнь. И данная повесть нам рассказывает о том, как это было страшно, тем более со стороны женского взгляда, со стороны в первую очередь матерей, чьих сыновей прикатало этими колесами, а также их жен и сестер. Никто ничего не говорил, ни за что арестовали, ни куда направят, а лишь сухие бюрократические моменты: осужден, выслан, не разрешено. А дальше искоренение вспоминай о члене семьи из семьи, а если не получается, то последующая выселка самой семьи.

На протяжении всей повести мы наблюдает, за тем как под тяжестью этого несчастья элегантная, трудолюбивая, простая советская женщина превращается в подавленную, страдающую хроническими заболеваниями жалкую никому не нужную старуху, живущую только одним, что рано или поздно, но Колю обязательно выпустят.

Читатель узнает только ближе к концу из единственного письма, чудом попавшего к адресату, за что и почему же арестован Николай, и это письмо как немой крик о помощи всех тех, кто был осужден и кому так и не удалось вернуться и восстановить свое доброе имя перед тем великим Государством, где все друг другу были никто оной как Товарищи.

Товарищи, которые не допускали подрывной деятельности против Государства, которая порой выражалась хотя бы в попытке сказать, что опечатка в слове не есть террористический акт.

Это грустная и страшная повесть, написанная по горячим следам 37-38 гг 20-ого века. Написанная с долей собственных ощущений и переживаний, которые претерпела Писатель. Повесть, которая увидела свет на своей Родине далеко после того времени, ведь иначе нельзя. Потому что иначе Великий и Идеальный Строй оказывался бы не таким Великим и не таким Идеальным, а этого допустить ни как нельзя. Любое слово против, любой взгляд не туда, шаг в сторону или прыжок на месте и вот уже новый враг народа. Так что Товарищи будьте бдительны, кругом одни враги.

И эта повесть именно о сверх бдительности тех годов, а еще больше о невинных жертвах той самой Товарищеской бдительности…

Мой прадедушка Яков Васильевич родился в селе Фащевка Донецкой области в 1911 году. В тридцатые годы трудился бухгалтером депо станции Дебальцево. А в сентябре 1934 года был арестован и содержался на лесном участке Дмитлага НКВД. Обвиняли его тогда в систематической антисоветской агитации. Расстреляли в 1938…. Реабилитировали прадеда, как и большинство осужденных и убитых, много позже - в 1989 году.

Думаю, отголоски ежовщины и по сей день звучат во многих семьях. Тогда же Лидия Корнеевна Чуковская сама оказалась в омуте Большого террора, кровавом и страшном. Нельзя сказать, что произведение "Софья Петровна" полностью автобиографическое, но во многом угадываются эпизоды из жизни автора, ощущается её настроение, тревожное и печальное. Чуковская на себе прочувствовала вопиющую несправедливость того времени, "прелести" преследования по политическим мотивам. И вроде бы Софья Петровна самостоятельный персонаж, но читая повесть, сравнивая с биографией Лидии Корнеевны, образы невольно сходятся воедино.

Она простая советская женщина, рядовой гражданин своей страны, скорбящая вдова и любящая мать. Прошли те времена, когда у них с мужем, видным доктором Липатовым, служила прислуга. Да и Фёдора Ивановича уж нет в живых. Сейчас Софья Петровна образцовая труженица, гордо именуемая коллегами "товарищ". А то, что в квартиру к ним подселили, так это же справедливо, горячо убежден сын Николай. В этой жизни только Коля — надежда, опора, самый умный, честный, беспристрастный...

Софья Петровна живёт словно в какой-то непроницаемой оболочке. И всё то, что происходит вокруг неё, кажется далёким и нереальным. «…несчастная, рехнувшаяся Софья Петровна отнюдь не лирическая героиня; для меня это обобщенный образ тех, кто всерьез верил в разумность и справедливость происходившего», — так характеризует свою героиню Лидия Чуковская. Вот арестовали коллегу покойного супруга, доктора Кипарисова. Как? Не может быть! Такой достойный человек, но видимо, заслужил. У нас разве забирают просто так порядочного человека? А вот уволили сотрудника типографии, где трудится Липатова. Хороший товарищ, но всё же где-то червивый, на пустом месте не сократили бы. И многое Софье Петровне невдомёк, пока беда не начинает стучаться к ней в дверь...

Ошибка, подлог, недоразумение! Это все они шпионы, враги народа! А честным людям нечего бояться. Справедливость обязательно восторжествует! В какой-то момент наивность главной героини так сильно выпирает наружу, что бедную женщину просто жаль. Но когда розовые очки бьются стеклами вовнутрь, к жалости примешиваются боль, печаль, беспросветная тоска...

Тяжело наблюдать за поведением Софьи Липатовой. Жизнь на грани, когда физически она существует, а духовно убита выстрелом в упор. И даже какие-то попытки к возрождению больше напоминают тихое помешательство.

Несмотря на сложную тему, многострадальную непосредственно для писательницы, повесть написана легко и просто. И мне думается, об этом должен знать, читать каждый. У меня на примете ещё одна книга Чуковской "Прочерк", автобиографическое повествование о муже Лидии Корнеевны, известном физике Матвее Петровиче Бронштейне. О нём пишут, как о человеке, сделанном из солнечного вещества, украшении человечества. Но это уже совсем другая, не менее трагичная, история...

Пожалуй, оставлю эту книгу без оценки. Поставить положительную оценку - значит, полностью согласиться с автором. Отрицательную - соответственно, показать, что всё, о чем она пишет в этой повести - ложь. Оценить книгу средненько - показать, что история моей страны меня не интересует. Ни одно из вышесказанных утверждений ко мне не подходит. В повести рассказывается о том, как сталинский режим посредством репрессий разрушает жизнь Софьи Петровны и её сына Коли. Чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь в том, что ничего не знаю. Если бы я прочла эту книгу в молодые годы, я бы горячо осуждала сталинские репрессии, которые катком прошлись по людям и так далее и тому подобное. Прошло время. Я задалась вопросом: "А выиграли бы мы войну, если бы у власти был "добренький" Хрущёв?" Понимаю, что вопрос глупый, и история не терпит сослагательного наклонения... И всё же ответ для меня был очевиден. Прошли ещё годы. Мне попались на глаза некоторые бумаги. В списки репрессированных попали гоп-стопники, грабившие людей. Так, пару фамилий, но всё же. Сейчас я на том этапе, когда не осуждаю и не оправдываю, потому что не знаю всех фактов. Книги и кино показывают верхушку айсберга - осудили, отправили в ссылку, расстреляли. Что значит судить айсберг только по верхушке, знает мой отец-моряк. В политическом и историческом плане это ещё опаснее. Сама повесть тревожная с первых страниц и давящая в завершении. Но судить о реальной жизни тех лет по таким книгам не рекомендую.

Полнейшая безысходность, поразительная слепота и огромная материнская любовь-вот три составляющие романа. Я уже достаточно читала про времена репрессий, но вот этого взгляда-из оставшихся на воле, материнской любви и боли я еще не видела. В такой короткой и пронзительной повести можно понять, что чувствовали те, чьи дети, мужья, братья и родители вдруг внезапно исчезли из благополучного социалистического мира страны победившей царизм. Софья Петровна похоронила мужа и с удвоенной энергией занялась обожаемым сыном Коленькой. Новая власть ей нравится, она открывает столько возможностей! Софья Петровна находит себя в государственной службе, старшей по машинисткам, ей нравится быть незаменимой, собирать деньги для профсоюза, первой читать книги о подвигах рабочего класса, чувствовать себя нужным и незаменимым винтиком в огромном мощном государстве. Сын окончил институт, устроился работать на север инженером, даже изобрел какую то машину для изготовления приборов-как им не гордиться? Можно и о его свадьбе подумать, и даже поговорить о воображаемой невестке Милочке с тихой незаметной Наташей, ее молодой подругой-машинисткой с работы, перевоспитавшейся дочерью врага народа.

А между тем в ее мире начинают происходить странные вещи: один за другим арестовывают людей, и Софье Петровне открываются их страшные тайны: оказывается, все эти люди, с которыми она работала, болтала, здоровалась, крестила детей и ходила на лечение-все они преступники, замышлявшие плохое против Советской власти. Но в один из дней вдруг приходит известие, что арестовали ее сына, Коленьку! Чудовищная ошибка, какое то недоразумение, ведь ее сын был больше всех достоин того, чтобы о нем писали в газетах, как о лучшем работнике, молодом-перспективном и преданным Советскому Союзу и лично товарищу Сталину!

Да, это был ад, созданный персонально, для отдельно взятой страны каким то изощренным болезненным умом. Ад для обоих сторон-для тех, кого арестовали, и для тех, кто остался ждать. Поразительные в своей смиренной обреченности описания очередей, которые люди выстаивали сутками в надежде на то, что сильные мира сего уделят им две минуты и скажут, где их близкий человек сейчас. Сейчас даже невозможно представить, какое страшное было время и сколько всего пришлось пережить этому поколению людей.

Софья Петровна — это собирательный образ женщины, которой выпало жить во времена сталинских репрессий. Простая женщина, ответственная труженица, заботливая и любящая мать. Жила честно, воспитывала сына в духе эпохи, верила в справедливость власти и вышестоящих органов. Верила, жила, возможно, даже была счастлива на сколько может быть счастливой одинокая советская женщина. Когда начались первые репрессии, Софья Петровна задумывалась, но была непоколебима в своей вере в закон и СМИ.

За хорошее в тюрьму не посадят.

Нет, Софья Петровна недаром сторонилась своих соседок в очередях. Жалко их, конечно, по-человечески, особенно жалко ребят, — а все-таки честному человеку следует помнить, что все эти женщины — жены и матери отравителей, шпионов и убийц.

Аккуратная, правильная, образованная, но бесконечно наивная. Только собственная беда может изменить что-то в мировоззрении такого человека. Походы по всевозможным инстанциям в поисках единственного дорогого человека откроют глаза на настоящих чиновников, их культуру и образованность.

— Я хотела бы узнать, — начала Софья Петровна, согнувшись, чтобы получше видеть лицо человека за окошечком, — здесь ли мой сын? Дело в том, что он арестован по ошибке… — Фамилия? — перебил ее человек. — Липатов. Его арестовали по ошибке, и вот уже несколько дней я не знаю… — Помолчите, гражданка, — сказал ей человек, наклоняясь над ящиком с карточками. — Липатов или Лепатов? — Липатов. Я хотела бы сегодня же повидаться с прокурором или к кому вам будет угодно меня направить… — Буквы? Софья Петровна не поняла. — Звать-то его как? — Ах, инициалы? Эн, эф. — Нэ или мэ? — Эн, Николай.

И, когда сам оказываешься в беде, которую ты не заслужил ни коим образом, приходит осознание «справедливости», которая захлестнула всю страну. Нет и не может быть доказательств там, где законы работают так, как угодно подконтрольным государству судам. Где нет иных мнений, где нет места критике, диалогу, спору. Есть только враги, предатели, шпионы. Нет права на описку, потому что в такие времена хорошо работают стукачи, есть где разогнаться завистникам и другим порочным и корыстным людям.

— Можно мне, — тихо попросила Софья Петровна. Она встала, потом села опять. — Я хотела всего несколько слов, насчет Фроленко… Конечно, это ужасно, ужасно, то, что она написала… но ведь у каждого в работе бывают ошибки, не правда ли? Она написала не «Красная», а «Крысная» просто потому, что в машинке — это все машинистки знают — буква «ы» находится неподалеку от буквы «а». Товарищ Тимофеев говорил, что она написала крысиная, но ведь она написала крысная — а это немного не то… это не имеет нехорошего смысла. Просто описка. Фроленко — высокой квалификации работник и очень старательная. Это просто случайность.

Читатели пишут в своих рецензиях о том, какое страшное время описывает Лидия Чуковская. Бедные люди, что им пришлось пережить! У меня это вызывает глубокую грусть и печальную улыбку. Сколько же вас Софий Петровн? Я уже несколько лет вижу, что живу в такое же время в подобной системе. Но окружающие меня Софьи Петровны этому никогда не поверят. Увы, в наше время больше верят вопящему экрану телевизора, газетам, чем собственным детям. И они, родные, тех, кого растили с малых лет и знали их душу, становятся «иудами», «предателями», «террористами», «экстремистами», «врагами народа». Ведь у Софьи Петровны возникали подозрения, что сын ее возможно тоже преступник, но ей повезло больше, она сыну верила. Я уверена, что современная пропаганда круче и жестче, и ненависть становится сильнее любви. Ненависть преобразовывает мозг, вызывая только агрессию и отрицательные эмоции.

Желудок умнее мозга, потому что желудок умеет тошнить. Мозг же глотает любую дрянь. Чингиз Торекулович Айтматов

Так что мое мнение, «Софья Петровна» - это повесть о времени и мире, в котором я сегодня живу. Это то, что я вижу вокруг себя. Софья Петровна не ожидала возвращения, и в 21-ом веке она пока не прозрела. Жаль, что история повторяется, инакомыслие стало преступлением, и постепенно набирает обороты стукачество и прочая грязь.

Эту книгу в таком варианте напечатало наше издательство, я пересчитываю ее каждый учёт (у нас по старинке, вручную всё), но не удосужилась прочитать, пока не увидела в списке у olga_johannesson . Но увидела и поняла, что медлить не стоит.

Повесть занимает всего 83 страницы - 83 страницы стремительного спуска в ад. Такой отвратительный материнский ад, когда твой сын арестован, а ты не знаешь, в чем дело, но твердо веришь в его невиновность. Вера Софьи Петровны в то, что произошла ошибка - она так мучительно показана в книге, что каждый раз мне хотелось закричать: ну почему же ты не видишь, что они ВСЕ невиновны?!

Нет, Софья Петровна недаром сторонилась своих соседок в очередях. Жалко их, конечно, по-человечески... а все-таки честному человеку следует помнить, что все эти женщины - жены и матери отравителей, шпионов и убийц.

- Как вы можете сравнивать! Ведь Колю-то арестовали по недоразумению, а других... Вы что, газет не читаете?

Но если признать, что другие тоже не виноваты, придется допустить совсем страшное - сына осудят, невзирая на его вину. Осудят, сошлют и ты никогда не будешь знать, жив он или нет. Нельзя, нельзя, пусть лучше остальные шпионы, а мой случайно, по ошибке, выпустят, нельзя...

Как костяшки домино, падают под колеса репрессий все близкие Софьи Петровны. Но если признаться, что они близкие - зажуёт и тебя, а как же тогда быть с надеждой послать консервов родному сыну? И приходится предать всё, что было раньше, ради одной - призрачной - цели, а сил всё меньше.

PS. А еще эта повесть не только про женщину, но и про женщин. Почему-то такие вещи - всегда про женщин.

Она знала уже, выходя из дому после краткого сна, что на улице, на лестнице, в коридоре, в зале...будут женщины, женщины, женщины, старые и молодые, в платках и в шляпах, с грудными детьми и с трехлетними и без детей - плачущие от усталости дети и тихие, испуганные, немногословные женщины...