Град обреченный

Стругацкие чуть было не сотворили невозможное: они заставили меня с интересом читать сатиру на Советский союз. Я совершенно не могу объяснить свое отвращение к этой теме, но чем больше мне попадается книг про СССР, тем меньше мне хочется про него читать. Все во мне протестует. Вот и тут протестовало, но авторы таки меня заставили (да-да, с пистолетом у виска) книгу дочитать. И далее я буду писать про свое субъективное восприятие книги, а оно вполне может не совпадать с официальной версией, так что, может быть, я вообще увидела что-то не то и прочитала совсем другую книгу.

Большой Эксперимент. Ну уже понятно, да. В первых главах разворачивается откровенная сатира, если не пародия, на советское житье-бытье. Кто-то, некие экспериментаторы, собрали в добровольном порядке людей со всего мира в один большой Город, и ставят над этим социумом Эксперимент. Поначалу идея такова: все люди братья, от каждого по способностям, хотя нет, даже не так. Каждый, несмотря на способности, будет пробовать все и работать всем. Неважно, кем ты был в прошлой жизни, астрономом, офицером гестапо или дворником, Система распределила работать мусорщиком, значит, будешь мусорщиком. Пусть ты был ассенизатором, но система тебя поставила у руля, значит, будешь у руля, пытаться как-то управлять большим городом. Сказать, что эта идея кажется дикой, это сильно приуменьшить, но, когда-то же эта идея нашла гигантский отклик в массах и привела черти к чему в нашем государстве, так что, видимо, в ней чего-то очень много (людской зависти? ненависти к более талантливым? к более умным?) Любая кухарка и т.д.

Постепенно вся эта система плавно разваливается, забирая с собой и жизни и разумы (мой тоже разум куда-то пропал) и превращается в некое подобие капитализма. Третья часть уже представляет собой сатиру на буржуев и США. Судя по книге, тоже так себе система, которая рано или поздно придет к саморазвалу. В СССР бунтовали все, в США бунтуют сытые - от скуки. Странно как-то получается, как бы система не вертелась вокруг колена, рано или поздно она развалится через революцию. Это просто Карл Маркс какой-то уже, а не Стругацкие. Ближе к развалу "капитализма" новая верхушка, почуяв жареное, резко придумывает ход конем и оправляет Экспедицию на поиски Внешнего Врага (о котором так интересно рассказывал Кутзее в "В ожидании варваров", кто не читал, почитайте). И уже во время Экспедиции Стругацкие заворачивают такой сюр, нет, СЮР, что у меня реально мозг сворачивался в трубочку, потом разворачивался и трясся желе от того, что "я не могу такое воспринимать", Пикассо скрестили с Дали и замазали, не знаю, Бунюэлем. Сатира на политические "устройства" превращается в психически тяжелое и неудобоваримое нечто, из которого лучше бежать, роняя тапки... лучше чтоб это был Сон вообще, Матрица. Просните меня.

Посреди всего этого социологического Гуано трепыхается Андрей и Ко. С друзьями, с мужиками, которые повсеместно похотливые козлы, с бабами, которые повсеместно шлюхи, ну вот реально мерзкое ощущение от всей этой гоп-компании с бухлом, пением под заборами и чуть ли не подзаборным трахом. Главный герой из мусорщика трансформируется в важную шишку, взбирается по социумной лестнице. Однако психологически он буквально разлагается на глазах, и за этим наблюдать еще омерзительнее. Как в анекдоте: "Я спускался по лестнице, оказалось, по социальной." Так и тут, только немного вывернуто. Мда.

Книга запускает сильный мыслительный процесс, и это огромный ее плюс. А минусом для меня оказался стиль Стругацких, через который я буквально продиралась. То есть начало и середина зашли на ура, хоть и с омерзением из абзаца выше, а вот "США" и сюр - это был звездец моему разуму, эти главы откровенно вымучивались. Так что статистика "Стругацкие vs Я" сильно фиговая. Из всех прочитанных произведений мне понравилось только "Трудно быть богом", хоть и очень понравилось, но со всем остальным беда. Эх, побеждают меня Стругацкие. А жаль.

Совершенно не моя книга - и не первая уже такая у Стругацких. Не мой сорт, как говорится.
Смешение и мешанина приводили в ступор, фантастического мира я не узрела - увидела людей, толпы, город, но не отдельного мира. Все нудно, серо, безрадостно.
Я отчаянно скучала всю книгу и даже достаточно не плохие герои, с характерами и судьбами, не спасли для меня историю. Тяжко шло описание города, стены, дома, машины, люди - серые будни мусорщиков, редакторов газет, советников - все такое однообразное, что читалось для меня сплошным огромным полотном. Причем, в большей массе полотно - это разговоры, разговоры, разговоры, обвинения, рассуждения, взрывы эмоций или в основном политические споры. И так все вокруг виноваты, а сами действующие лица - агнецы божьи. А их меняющиеся в ходе эксперимента амплуа, при котором мусорщик становится советником президента или директором фабрики - ладно, что это не привычно - но такие глобальные перемены вызывали очередной виток моего замешательства - кто стал кем и почему так изменился. А нехорошая людская сущность все равно просматривалась - хоть в низах, хоть на самых верхах. Объединение в одном обществе тех, кто далек друг от друга (как, например, фриц и еврей) и без того взрывное, приводило к постоянному перманентному конфликту. В итоге я еле пробилась за Андреем по пути его жизни в Эксперименте, поблагодарила за окончание пути и сделала вывод, что пока, пожалуй, со Стругацкими закончу. Во избежание нападения тоски на меня.

Читала с огромным интересом ровно до половины. Наверное, иначе и не могло быть, потому что разбирало любопытство: что за Эксперимент такой, что за Город и все в этом духе. Опять же, персонажи очень необычные и совершенно разные, как по характеру, так и по другим данным: национальности, внешности, возрасту, жизненным ценностям. Как и почему они попали сюда, почему из разного времени? Какая роль у Наставников? А что потом ждет героев, после участия в этом Эксперименте или он вечный? До последнего надеялась, что найду ответы на эти вопросы. Ну, или, хотя бы, на часть. Потому что, если идея поселить рядом людей разных национальностей и социальных слоев мне еще как-то понятна, то план постоянной смены профессии - не очень. Что авторы хотели передать, рисуя не очень-то и радостные реалии городской жизни? Закрадывались мысли о том, что читаю не об Эксперименте, не о некоем таинственном Городе, а о жизни после смерти. Была еще мысль, что герои перед какими-то важными событиями в своей настоящей жизни мысленно попадают в этот воображаемый таинственный город, набираются там определенного опыта, мудрости, которые и используют потом, вернувшись в то время и в то место, откуда их забросило в Город. Таким образом, фактически людям предоставлена возможность прожить как бы две жизни, вернуться в прошлое с большим опытом что ли и т.д. В любом случае, пока герои тесно общались, разговаривали, что-то выясняли, решали проблемы, мой интерес не ослабевал. Но когда вопросы начали множиться, а ответы все не поступали (даже на элементарные вещи типа нашествия павиан или содержимого папки), плюс ко всему события стали казаться какими-то сумбурными, а действия - малопонятными, я испытала что-то типа разочарования. Я не ждала, конечно, что авторы все разложат по полочкам, но одно дело - заставить читателя понять общий философский смысл (который, как мне кажется, я в итоге уловила) и фантазировать на тему Эксперимента вообще, а другое - создать сюжетную линию и не закрыть ее. В любом случае, произведение сильное. Возможно, мне просто надо его перечитать спустя какое-то время и все вопросы отпадут сами собой.

Не знаю, хорошо это или плохо, но это тот случай, когда книгу не понять без обширного пласта дополнительной информации об авторах.

Начнем с того, что ГО это одна из трех "фундаментально-философских" относительно поздних их работ (две другие — это "Хромая Судьба" и "Отягощенные злом"). В отличие от фантастики эти три вещи – серьезная проза с фантастическими элементами. Можно считать, что по стилю они относятся к «магическому реализму». И надо отметить, что "Град Обреченный" авторы писали в стол, не рассчитывая увидеть книгу опубликованной (она и появилась в печати только в 90-е).

Изначально роман назывался "Мой брат и я" со смутными библейскими и четкими автобиографическими аллюзиями. Вплоть до того, что младший Стругацкий в их переписке порой именуется Изей Кацманом. И именно этот роман должен был войти на правах вставной рукописи в "Хромую Судьбу", то есть это его писал утомленный советской действительностью литератор Феликс Сорокин. Это "Град Обреченный", а не "Гадкие Лебеди", лежали в его Синей Папке (ГО не вошел в ХС, потому что не позволил объем - вставная книга была бы в несколько раз больше основного сюжета).

Смысла книги это все, конечно же, не объясняет (объяснение будет позже), но хотя бы позволяет ее атрибутировать как достаточно сформированное авторское высказывание о жизни и бытии. И да, книга печальная. Потому что она о том, как поколение советской интеллигенции разочаровалось в идеологии, пошло внутрь себя искать новую, да так ничего не нашло. Как сказали бы лаконичные потомки: сорян, жиза. Вот именно об этом все фантасмагории и аллюзии Города, это всего лишь политическая сатира, сейчас уже почти никому непонятная и оттого малоинтересная.

А еще книга грустная, потому что это де-факто opus magnum АБС, о чем они сами говорили (и как минимум в ХС четко заявлено, что это главная книга Феликса Сорокина, который списан со старшего Стругацкого). Но в этом качестве она, увы, слабовата. И особенную нотку трагизма тут добавляют параллели с другим романом трудной судьбы - "Мастер и Маргарита", так четко проведенные в "Хромой Судьбе" (там даже и Михаил Афанасьевич Булгаков как персонаж присутствует!). Да, авторы перед Золотым Шаром вымаливали своему роману такую же мистическую удачу, но, в отсутствии сексапильной Маргариты и в присутствии вместо нее даже не Сельмы Нагель, а язвительного Изи Кацмана, фантасмагория не зажгла и магии не случилось. Вещь осталась до сих пор недопонятой и непопулярной. Очень, как говорят в наших кругах, нишевой.

Причина этого, как мне кажется, достаточно проста. Авторы не смогли подняться над идеологическим пластом смыслов, в то время как МиМ книга не про идеологию, и не про то, как плохо жилось Мастеру в сталинской Москве (жилось плохо, но это фон, а книга – про другое). Она про ценности и понятия более высокого порядка. Юмор и плотская любовь, кстати, к ним как раз и относятся. А вот с обеими этими, поистине декамероновской значимости ингредиентами, Братья и не смогли. Вот до этих вечных ценностей они и не дотянули, зависнув где-то без движения в пространстве смыслов, как поддельное солнце Эксперимента.

Вот и добрался я наконец до самого загадочного романа братьев Стругацких, который создавался в первые семь лет моей жизни (1968-1974), но увидел свет лишь в 1989, когда вовсю бурлила перестройка и близок был крах Союза. Не то чтоб роман этому способствовал, но предрекал уж точно. Авторы сразу же погружают нас в незнакомый и в то же время узнаваемый парадоксальный агонизирующий мир, предоставляя самим разбираться, что к чему. Что это за эксперимент, который невозможно понять, но необходимо принимать как есть и просто верить? Эксперимент, в который люди попадают из разных годов и стран, но при этом оказываются в одной временной, географической и лингвистической плоскости. Эксперимент, где отказ от права на труд карается по закону, где наряду с людьми действуют невиданные твари, блуждающие здания и памятники, где всё находящееся за пределами города покрыто тайной и в то же время является пройденным этапом, даже этапами, подобно базе сыгранных партий. Да и сам мир подобен шахматной игре в пределах доски, выход за которую невозможен. Но непонятно, кто ведёт эту игру, ибо самим фигурам и пешкам правила и цели неведомы.

Между тем у каждой из них есть свой персональный наставник, вроде воображаемого друга или альтер-эго, который не столько помогает разобраться в обстановке, сколько убеждает продолжать игру и может лишь поздравить с прохождением очередного круга ада. Да, это ад, но ад реальный, создаваемый самими участниками. Ведь и правила тоже «не догма, а руководство к действиям».

Но выигрывает ли? Можно ли считать выигрышем прохождение очередного круга ада, если ты всё равно остаёшься в аду? Поэтому всегда есть выбор, вроде двух таблеток для увязшего в матрице: либо оставаться на нижнем уровне и не рыпаться вместе с восточным философом дворником Ваном, либо двигаться по карьерной лестнице к пониманию вместе с полным энтузиазма главным героем Андреем Ворониным, прошедшим по цепочке мусорщик-следователь-редактор-советник и возглавившим экспедицию за грань неведомого, или Фрицем Гейгером, неуклонно реализующим свои диктаторские замашки. Можно, правда, отдаться течению, оставаясь как бы сторонним наблюдателем вроде Изи Кацмана… А смысл? Ни самому воспользоваться обретённым знанием, ни другим опыт передать. Хотя такая попытка и предпринимается. А таблеток-то оказывается не две, а три. В кухонных спорах истина не только рождается, но живёт и умирает. А в храме жизни (или смерти) можно быть либо строителем, либо жрецом, либо потребителем. Выбор за нами!

В романе же смыслов много — трактуй любой, проводи параллели и делай выводы в меру своей веры и понимания. Как слепые мудрецы в старинной притче оценивали на ощупь слона по хвосту, ноге или хоботу. Как оценивали Эксперимент сами его участники. Книгу стоит прочесть, и не только прочесть, но и возвращаться к ней.

Я знакома с творчеством братьев Стругацких уже давно, читала их книги практически всегда по хронологии выхода. Весьма отчётливо прослеживается их творческий путь: от веры в светлое будущее и идеи коммунизма к тотальному разочарованию. Это был долгий и непростой путь принятия действительности, переходящий даже в пессимизм и мрачные предсказания.

"Град обреченный" является сжатым и вполне осознанным повтором этого пути в миниатюре, дополненное выводами и лучом света в тёмном царстве. И это путь предстоит пройти, как водится у Стругацких, простому русскому парню Андрею. Весь спектр отношения человека к системе в разных её формах, своём месте в ней и в жизни в целом за несколько сравнительно недолгих этапов. О главном герое хочется сказать, что человек он откровенно... так себе. Не признающий своих ошибок, лицемерный, достаточно злобный и при этом трусливый. В общем, с гнильцой человек, не тот, кого хочется видеть главным героем - ему не хочется сопереживать. Но возможно, отчасти это позволяет смотреть на ситуацию более беспристрастно, без симпатии к персонажу, больше обращая внимание на происходящее с ним и вокруг него, чем на него самого.

Разумеется, произведение наполнено метафорами и образами, способными запутать читателя и в то же время более остро обозначающими значимые аспекты повествования. Будь то павианы, Красное здание или Хрустальный замок - все они несут в себе определённый смысл, вехи, которые стоит отметить.

Довольно сложное и неоднозначное по своему посылу произведение.

Есть такие произведения и авторы, рецензируя которых чувствуешь особую ответственность. Стругацкие для меня – как раз одни из таких авторов. Боишься написать какую-нибудь чушь, сморозить глупость, сказать что-нибудь не то. Но вот про «Град обреченный» написать всё-таки стоит – иначе попросту не удастся уложить в голове мысли и эмоции от прочитанного. Так что приготовьтесь к откровенной чепухе, сумбурным мыслям и очевидным наивностям – мне просто надо попытаться понять.

Дальше...

Заметка на полях номер раз: «Посоветуйте что-нибудь самое фантастичное у Стругацких?». Сразу хочу оговориться, что АБС для меня никогда не были писателями-фантастами. Хотя бы потому, что фантастика у них – не самоцель и не первый план произведений, а скорее способ отображения реальности, нечто вроде басен во времена Крылова. Возможно, я просто читала всё время что-то не то. «Град» в этом плане скорее роман-антиутопия. Но и его место действия воспринимается как параллельная, но реальность – вроде бы ничего фантастичного, ничего такого, что выходит за рамки восприятия действительности. Ну да, остаются вопросы. Много вопросов. Но в конце концов просто махнёшь на них рукой: Эксперимент есть Эксперимент.

Заметка на полях номер два: «Не стоит читать аннотации на обложке, или небольшая история об обманутых ожиданиях». На моём издании в аннотации задаются риторические вопросы. Не премину на них ответить для себя, пытаясь всё-таки определить жанровую принадлежность (беда в том, что «Град» слишком многогранен, потому жанр его однозначно определить вряд ли удастся) романа. Философская притча? Да, пожалуй, особенно в пятой и шестой частях произведения. Антиутопия? Очень может быть. По крайней мере, многие признаки жанра присутствуют. Роман взросления? Хм… Возможно, у нас с автором аннотации несколько разные представления о романе взросления. Некая отрывчатая, ступенчатая структура произведения, где герой пробует разные способы самоидентификации себя в обществе (браво, товарищи Стругацкие! Великолепный ход!) сперва натолкнула меня на мысль, что ГГ из товарища, который откровенно раздражает своей душевной простотой и идеологической замутнённостью сознания, вдруг к концу что-то осознает и поймёт и станет милым пусичкой, который вроде как исправится и перестанет быть моментами откровенным мудаком по отношению к окружающим. Но нет, ожидаемого «пути исправления» в том виде, в котором он представлялся мне, не было. Безусловно, к концу повествования герой очень вырос над собой. Но что-то вот… В конце либо зияет большой знак вопроса, который мешает уверовать что ли в духовное взросление Андрея. Либо есть что-то ещё, обо что я запнулась и никак не могу понять…

Заметка на полях номер три: «О понимании». Боюсь, что при всём том, что Стругацкие определяются мной как авторы, актуальные во все времена, есть многие моменты, которых я могла попросту не понять. Я не застала того времени, о котором пишут братья и судить о нём могу только по рассказам старших родственников и каким-никаким собственным знаниям. Потому я и задаюсь вопросом: а понятны ли мне все отсылки авторов в романе? Не упустила ли я чего-то важного, столь очевидного для людей «того» поколения, что могло ускользнуть от меня? Не поняла ли я что-нибудь не так, не вложила ли в прочитанное другой смысл, отличный от того, который вкладывался авторами?

Заметка на полях номер четыре: «Немного о героях». Один из самых сложных вопросов – взаимоотношения с героями. И с главным героем в первую очередь. Да и герой ли Андрей Воронин вообще? Может, скорее, антигерой? Не персонаж, нет, поскольку обладает ярко выраженным характером. Впрочем, в «Граде», кажется, и вовсе нет персонажей: даже самый эпизодический герой чёртекакого плана – уже личность, уже самостоятельный персонаж, пусть даже в паре упоминаний, но наделённый авторами собственным «Я» и запоминающимися чертами. Как Стругацким это удаётся? Просто мистика какая-то, не иначе! Итак, Андрей. Читаешь и хочешь, чтобы что-то в нём изменилось. Не сопереживаешь ему, потому что кажется, что сопереживания твои ему – как собаке пятая нога. Но и безучастным быть не можешь хотя бы потому, что все происходящие события воспринимаешь через Андрея Воронина. А в конце романа ты просто тупо смотришь в стену, потому что не можешь никак понять, как же тебе относиться к описанному. И за пятьсот с лишним страниц ты так и не определился в своих отношениях к главному герою. И это всё как-то странно, потому что какие-то отношения с героями у тебя всегда есть, а здесь – как-то нет. Так бывает вообще? Может, с тобой что-то не так?

Заметка на полях номер пять: «Об отсылках». Пожалуй, тут у меня два главных вопроса. Красное Здание. Насколько может быть, что под зданием, в которое заходят люди и исчезают там, подразумевался некий обобщённый образ всяких лубянок и застенков КГБ? Или это просто странные ассоциации? Может быть, Здание – это и есть совесть, учитывая обстоятельства, в которых оно является Андрею? И последняя часть, «Исход». Насколько она относится к библейскому Исходу? Или авторы вовсе ничего такого не подразумевали?

Заметка номер шесть, последняя и самая сложная: «О чём роман?». Если быть откровенной с самой собой в первую очередь, то у меня, пожалуй, только один ответ – «Не знаю». Но это «не знаю» - точно не из области «я ничего не понял». Да, «Град обреченный» гораздо больше ставит вопросов, чем даёт ответов на них. Да, роман многогранен и довольно сложен для восприятия. Возможно, требует ещё одного прочтения через несколько лет. Роман о разрушении идолов, о развенчании культа личности? Может быть. Роман о взрослении? Да, пожалуй. Роман о строительстве внутреннего храма? Да, хотя и слишком пафосно и высокопарно, на мой взгляд. Можно долго продолжать задавать эти риторические вопросы о главной теме романа. Но так ли надо дать однозначный ответ на вопрос «О чём?». О многом. Для каждого – о своём. И может быть не так уж стыдно и плохо – не суметь для себя дать однозначного ответа…

Роман “Град обреченный” (1970-1975) — единственное произведение авторов, написанное ими без всякой надежды на публикацию. Не думая о цензуре и никуда не торопясь, братья писали этот, самый любимый свой роман только так, как хотели. И получилось увлекательное потрясающей силы повествование о загадочном городе, где над всеми людьми проводится некий зловещий и непомерно затянувшийся Эксперимент. Роман был впервые опубликован полностью в 1989 г. и тогда представлялся емкой метафорой построения социализма. Сегодня мы понимаем, насколько все это глубже на самом деле. А читать книгу по-прежнему все так же интересно!

Могу себе представить лицо цензора, который прочитал бы этот роман в 1975 году. (Сижу фантазирую) Глаза на выкате от праведного гнева, сам весь пунцовый, одной рукой судорожно развязывает галстук, во второй зажат бутылек валидола. Мыслимое ли дело написать такое! Тут тебе и мат, и шлюхи, и секс, и издевательство над бюрократическим аппаратом, и секретарши с задранными юбками, (тьфу, срамота!), и темные личности с антисоветскими разговорами, и политический переворот. А что это за павианы на улицах города? Вы на что намекаете? Нет, нет, товарищи! Глаз советсткого человека никогда не должен увидеть эту пошлятину! А ведь как все хорошо начиналось! Вот Андрей этот ваш. Идейный товарищ, побольше бы нам таких ребят на стройку коммунизма. А говорит-то как! Заслушаешься! Я вот тут себе даже в блокнотик выписал, на партсобрании пригодится. Так, где это у меня... А вот!
Есть только одно дело на земле, которым стоит заниматься - построение коммунизма!
Или вот еще..
Мало ли какую форму принимает эксперимент (ну, это я потом заменю), а содержание у него может быть только одно и конечный результат только один - установление диктатуры пролетариата в союзе с трудящимися фермерами. (заменить на колхозников, а то американщина какая-то получается)
А потом понесло вас не в ту степь!

Еще один роман Стругацких на все времена. Поднятые в книге вопросы вечны, а ее фантастическая часть со временем не становится наивной. Это ли не признак классики - оставаться актуальной, когда бы не была написана книга.

Очень хорошая, но очень тяжелая книга. Тяжелая и в плане слога, и в плане восприятия, и в плане мыслей, вложенных в нее авторами. Но все же крепко цепляющая то ли на крючок любопытства, то ли на блестящий маятник гипноза.

Об этом романе очень сложно писать. Он настолько совершенен, что какие бы слова ни подобрались для описания "Града...", все равно они будут корявыми и пошлыми. Так что не обессудьте уж...

В "Граде..." у Стругацких сплелось общественное и субъективное - город и люди. Каждое хорошо само по себе, но вместе, комплектом, они окончательно добивают наивного читателя, который рассчитывал на добрую сказочку, а вляпался в непонятный Эксперимент.

Город. Сложно не заметить, что АБС едва ли не на каждой странице намекают на "великий и могучий" - то путешествующие по улицам памятники (чем вам не культ личности?), то Красное здание, а то и откровенно еретические размышления в последней главе о том, что мысль сделать всех равными - изначально самоубийственна. Но, несмотря на это, роман, написанный в 70-е годы прошлого века не отправился в длинный ящик, а уже спустя 10 лет впервые был опубликован сперва на журнальных страницах, а потом уже и отдельным изданием. Но Город здесь не на первых ролях...

Люди. Несмотря на то, какими восхитительными образами одарили нас АБС (одни только Изя, Сельма и Ван чего стоят), главный здесь Андрей. Именно на его примере авторы показывают, насколько гибкими могут оказаться человеческие идеалы и каким полярным может быть жизненное кредо у одного и того же человека в разное время.

Стругацкие не дают ответов. Они только ставят перед читателем нескончаемые вопросы и заставляют снова и снова возвращаться мыслями к последней черте. Что ждет нас на Севере? Что притаилось за последней чертой? Дорогу осилит идущий...

023/300