Обрывки газет

Однажды у меня не останется воли и сил на внешний мир, я перестану говорить, вынимать из ушей беруши и даже покидать комнату, но пока я ещё до такого не докатилась.

Я пытаюсь говорить себе, что всё хорошо, но вокруг меня бездна, которая ест бездну и становится ещё больше бездной.

От чего мне хочется, чтобы все в меня влюбились? От избытка самооценки или от недостатка? Мне всегда так хочется быть не как все, а это обычно не нравится людям, но мне так нравится им нравиться. Чужое отношение – микшерный пульт моего настроения, и, увы, абсолютно у всех есть возможность подвинуть фейдер или нажать кнопку. Почти все используют эту возможность.

«Стараюсь давить своё состояние, ведь никто не должен из-за него страдать».

По-хорошему, стены наших квартир не могут спасти от бытовых ужасов, от наваждений и от грабителей, убийц. Но нам хочется так думать – и мы думаем. Дом может укрыть от всего мира, как одеяло — от темноты и подкроватных монстров нашего бессознательного.

В начале одиннадцатого класса у меня было два кризисных вопроса: почему всю свою будущую жизнь мы должны определять в 16-17 лет и какой толк от тех двадцати заданий базовой математики, за которую я получила пятёрку в конце десятого, если кроме них из всей «царицы наук» я не помню и не понимаю ни одного правила? Ответа на эти вопросы так и не нашлось.

«Знаешь, Катя, я теперь знаю, что значит слово «боль».

Это когда в туалете веганского кафе

Ты открываешь бутылку с надписью «корвалол»,

И этиловый спирт

на твоей

губе».

Мне с ней было очень приятно и очень неловко ещё в первую встречу от того, что я ей нравилась гораздо больше, чем готова была нравиться чужому человеку.

«Я ненавижу» – очень сильные слова. Мне страшно, когда их в сердцах говорят при мне, потому что я знаю, как больно бьют слова – а слова, сказанные в горячке, бьют ещё больнее. Даже куда более слабые и страшные, чем «ненавижу» – например, слова «маленький» или «слишком».

Нас покормили эклерами, которые вкуснее, чем некоторые мои мечты.

Я – городской сумасшедший. У меня другие правила.

Мне было пятнадцать – и меня тошнило мыслями.