Changer l'eau des fleurs

Говорить о тебе – значит заставлять тебя жить. Молчание равносильно забвению.

Часто накануне похорон в местной газете появляется некролог. Всего несколько фраз о жизни усопшего. Жизнеописание человека умещается в одной колонке. Чуть больше, если умирает коммерсант, врач или футбольный тренер.

Я зажигаю свет. Рефлекторно. Я никогда не делаю этого, когда кто-то входит в комнату, только когда выходят. Свет восполняет отсутствие.

В тот период моей жизни я не жила. Правильнее было бы сказать «в тот период моей смерти». Я вставала, одевалась, работала, ходила за покупками, спала. Приняв таблетку снотворного. Или две. Иногда три. И замечала, что муж смотрит на меня как на безумную.

Покойник - пока был жив - звал ее Мэри Поппинс, мечтал, что однажды жена куда-нибудь денется, но так и не дождался.

Я сделала ей чай… с водкой. Парадокс – мне хотелось добавить в чашку крысиного яда, но поила горячительным, и она раскрылась.

Мера любви к живому человеку не измеряется качеством материала, из которой сделана домовина.

Нет такого одиночества, которое нельзя разделить.

Суди день не по урожаю, а по семенам, которые сажаешь в землю

Я — хранительница кладбища и пью только слезы...

За два или три года до рокового падения, вынудившего бабулю переехать в дом престарелых,  у неё украли ёлочные гирлянды и шары, взломав дверь подвала. Она плакала в телефонную трубку, как будто это были не игрушки, а все рождественские праздники её жизни.

Я слышу твой голос во всех шумах мира.

Однажды мы придем и сядем рядом с тобой в доме Бога.

Земля тебя скрывае, но от моего сердца спрятать не может.

Воспоминания о счастливых днях смягчают боль.

Желая приободрить любимого, я протянула ему листок бумаги: «Смотритель кладбища, профессия будущего». Он посмотрел на меня, как на буйнопомешанную. В 1997-м он смотрел так на меня каждый день. Разве разлюбивший мужчина смотрит так на женщину, которую когда-то любил?

Я объяснила, что случайно увидела это объявление, что мэрия Брансьон-ан-Шалона ищет супружескую пару для работы на кладбище и что мертвые живут по расписанию и шуметь будут уж точно меньше поездов.

Филипп привык, что за него все делаю я. Он был уникальным лентяем и, конечно же, достался мне, кому же еще!

Меня положили на батарею, и я согрелась. Мать не хотела ребенка, и я ужасно мерзла у нее в утробе.