The Things We Cannot Say

Как же я не люблю западное видение Второй мировой в современной литературе. Да-да, я прекрасно знаю, что в любом народе и народности есть герои, страдающие, воины, лидеры и серая масса людей, но пересилить себя я не могу. Мне все время кажется, что советских людей притесняют, обижают, обесценивают. Каждый раз обнуляюсь и снова иду за очередной драмой на эту тему, стараясь забыть о возможных последствиях.

Сюжет расходится на две временные линии - прошлое и настоящее. В настоящем женщина крутится как белка в колесе. Ее состояние граничит с постоянной истерикой. С мужем натянутые отношения, дочка нуждается во внимании и ласке. Основная головная боль - сын с расстройством аутистического спектра. Жить самой, помогать жить ему и семье, плюс постоянно отбиваться от нападок извне.. Тяжело. Ситуацию еще более усугубляет болезнь бабушки. Такое выдержать - огромный труд. Вторая линия - события прошлого той самой бабушки. Она бежала из оккупации. У каждого, кто пережил такую трагедию в прошлом, своя неповторимая трагическая судьба.

В принципе было довольно интересно узнать, что же случилось на самом деле. Слезодавительно, трогательно и довольно предсказуемо. Не надо напрягаться и додумывать что-то, просто идешь рядом с героями и сочувствуешь. Из минусов - совершенно фантастическая связующая нить прошлого и настоящего. Не могу поверить, что внучка, бросив умирающую бабушку и детей поехала просто в неизвестность без конкретной цели и знания языка.

Основная идея кроется в названии. Такие вещи действительно невозможно рассказать. История подойдет любителям семейных саг, тайн прошлого, ну и конечно же романтическим личностям, которых проймет чужая любовь и трагедия.

Жизнь Элис, выбравшей для себя долю матери и домохозяйки, тяжкий труд - десятилетняя дочь показывает все признаки ребенка-индиго, а младший сын Эдди растет с расстройством аутистического спектра, общаться может только через специальное приложение, и для него крайне важен рутинный распорядок дня и соблюдение правил. Муж увлечен работой и не особо вмешивается в дела семьи, то есть с дочерью еще как-то общается, а в жизнь сына вообще не вникает, а Элис, годами живущая в режиме "я все сама", уже безумно выгорела и устала. А тут еще любимая бабушка заболела и всем понятно, что эта больничная койка станет для нее смертным одром. Впадая в беспамятство, бабушка твердит несколько слов: Тшебиня, Томаш, найти Томаша, огонь, и просит Элис отправиться к ней на родину в Польшу.

Элис и ее мама озадачены и ничего не понимают: супруг бабушки Томаш Сласки скончался в прошлом году, так с чего она впала в такую горячность и хочет, чтобы внучка отправилась на другой конец света и что-то там разыскала? Однако не уважить просьбу умирающей нельзя, и Элис со страхом оставляет мужа и детей, выписав мужу четкие инструкции, и летит в Польшу.

Параллельно автор рассказывает историю из прошлого, где в 1942 году семнадцатилетняя Алина и ее семья живут в немецкой оккупации. Неподалеку от их городка Тшебиня горят печи Освенцима, нацисты ищут евреев и куда-то их увозят, молодежь угоняют на работы в Германию (так произошло с двумя старшими братьями Алины), у населения изымают продукты, скот, мебель и что ее приглянется. Жених Алины Томаш незадолго до войны уехал в Варшаву учиться на врача, и Алина не знает, как там у него дела и жив ли он вообще, но однажды ночью в лесу выясняется, что Томаш с трудом выбрался из гетто и добрался до родных мест, но совесть его нечиста и он хочет как-то искупить свою вину путем спасения еврейской семьи.

Когда Элис прибыла в Польшу, вопросов у нее было больше, чем ответов, и хорошо, что ее проводником по стране стала именно Зофия, которая знала и язык, и местность, и историю. Поиски привели их к сестре Томаша Эмилии, но ее внучка Лия, с которой удалось поговорить, категорически была против того, чтобы пустить Элис к бабушке, мол, Томаш был казнен нацистами еще в 1942 году, бабушка регулярно посещает его могилу и после этого сильно расстраивается. Элис пришлось идти на сидячую забастовку, чтобы уговорить ее, но это не помогло, и она уже готова была сложить руки, признать, что ничего не получилось, и первым рейсом вылететь домой, но вдруг ситуация резко изменилась.

То, что произошло тогда в 1942 году, конечно, сюжет очень книжный и киношный, но чего только в жизни не бывает, и война действительно способна разъединять людей, чтобы они теряли связь на всю жизнь, потому что кто-то из тех, кому повезло спастись, продолжил жить под чужим именем. О том, что именно произошло, я начала догадываться еще на моменте,

, но читать было интересно. И Уэйд, несмотря на первоначальные сложности и скандалы с Элис по фейстайму, больше вник в дела семьи и научился общаться с сыном, так что и тут от поездки сплошная польза.

«Две вечных подруги — любовь и разлука — Не ходят одна без другой» (Б. Окуджава)

Скажу сразу: подобные книги обычно – не моё, потому что это всегда игра на сострадании, жалости, сочувствии к архетипическим людским трагедиям. Есть в этом что-то манипулятивное, но… в этом плане вся литература есть манипуляция чувствами, а каждому время от времени нужно, чтобы чувства были затронуты чем-то простым и сильным – это как-то оттачивает, обостряет их, делая человека более чутким и открытым к серьезным переживаниям. Здесь были сложены вместе военная трагедия, любовная драма и современная истерическая история взаимодействия родителей с трудным ребенком. Они интенсивно звучали печальной малой терцией и, конечно же, вызвали ожидаемый читательский катарсис. Что тут скажешь? Все правильно, так и должно быть: людям стóит напоминать о боли и печали, даже если они миновали их самих. В жизни есть не только светлые стороны.

Правда в том, что большинство таких историй с их, наверное, благородной эмоциональной миссией, похожи друг на друга, и их конец, как и в этом случае, почти всегда можно предсказать с минимальной степенью вариативности. Получается, что много читать… вредно. - В современном писательско-читательском пространстве осталось мало сюжетной новизны, все заимствовано и уже знакомо, как собственные пальцы? Невольно начинаешь не просто погружаться в сюжет и сочувствовать персонажам, а сравнивать, насколько хорошо автору удалось пересказать то, что ты уже когда-то читал в других исполнениях. «Наивным читателем», каким ты был в юные годы, когда все человеческие драмы были внове, сегодня остаться практически невозможно.

Тогда спрашивается, зачем я вообще взялась за эту книгу, предполагая наперед ее конец? А тут все просто. Даже затасканный сюжет можно пересказать с разной степенью писательского мастерства, и меня привлекло хорошо сформулированное название, в котором обещалось больше, чем потом смогла дать книга. Я понадеялась, что текст будет более многомерным, а под обложкой оказались все те же вариации много раз читанных историй. Сплетение военного горя и любовных утрат – беспроигрышный писательский вариант.

Но все-таки это была не самая топорная версия сюжета о любви и разлуке. И аккомпанемент был вполне актуальный и адекватный. Автор оказалась неплохим рассказчиком и привнесла в текст польский колорит, некие знания по взаимодействию с особенными детьми, остающуюся болезненной еврейскую тему, общечеловеческие женские переживания, и в тексте появилось хоть что-то своё, способное удерживать внимание на нюансах, отвлекаясь от стандартной магистрали. Кроме этого, для меня оказалось важным и то, что, читая, я осознавала, что мои собственные польские траектории пролегали на удивление близко к описываемым автором местам (всего-то 28 минут на автомобиле!), а Освенцим-Биркенау (те же 28 минут) произвел на меня впечатление с не умолкающим долгие годы и каждый раз сводящим с ума эмоциональным резонансом. Это стирало грань между писательским вымыслом и знаемой реальностью и не могло не сыграть свою роль в том впечатлении, которое оставила во мне история Алины и Томаша.

А напоследок я скажу: нет таких вещей, о которых нельзя рассказать тем, кого ты любишь, кому доверяешь и кому их нужно знать. Рассказать можно все, если для тебя это действительно важно. Иначе вообще ничего не имеет смысла. Без этого ты просто перестаешь быть собой.