Наш двор

Досифея сказала, что наш город - живой. Что все здесь живет и дышит, и на земле, и под землей, и над ней. И чем ближе к центру, к сердцевине, тем город старше и умнее. Каждое дерево здесь видело столько, сколько не всякий человек за свою жизнь увидит, каждый дом принимал в этот мир и провожал в иной несколько поколений, со всеми их мыслями, чувствами и сложными взаимоотношениями, а потому у всех центральных домов, деревьев и дворов есть душа. И лицо есть, его вытачивает время, и если где кирпич посыпался или трава на крыше проросла - это лицо проступает. Те, кто давно тут живет, все это чувствуют, а люди пришлые, хваткие не видят в упор, бьют город прямо по древнему лицу, вынимают из него душу. А на разверстые раны ставят новое, мертвое. И если так продолжится и дальше, то однажды все мы проснемся в чужом городе. Будем ходить по мертвым улицам со знакомыми названиями и не узнавать их. Поэтому жители нашего двора и собрались здесь сегодня, чтобы сказать пришлым, что они явились не на пустырь, а в живую сердцевину города, с которой нужно обращаться очень бережно и которую нельзя перекраивать ради своих прихотей...

Давно уже было замечено — если с человеком творится всякое такое, о чем обычному уму знать не полагается, если испортить его хотят или, скажем, приворожить, или с той стороны кто-то на него нацелился, то на человеке появляется особая метка. Ее не видят, а чувствуют, да и то не все. С таким человеком не хочется рядом находиться, сбежать тянет, и за него боязно, и за себя, и нутро холодеет, будто из открытого окна на высоком этаже свешиваешься. Женщины, особенно которые в возрасте, хорошо эту метку чуют, но вместо того чтобы бежать, часто начинают спасать, гложет их бестолковая материнская жалость.

Но теперь все, кроме разве что пришлых, вспомнили: пруд, зелёные заросли крапивы на фоне остатков узорчатой кирпичной кладки, весенние поиски мать-и-мачехи, карасики размером с пятак в мутной воде, ночные походы "игумена слушать"... Вот на что посягал серьёзный хваткий мир со своими банками, ларьками, рекламой, торопливым новоделом, грохочущими стройками. Он сожрёт развалины и примется за наш двор, ведь земля в центре такая дорогая и лакомая, столько многоэтажек, банков, магазинов можно воткнуть сюда вплотную, а тут стоят какие-то бараки да старые девятиэтажки, и земля пропадает зря. Для этого нового мира наш двор просто занимает хорошее место, которое можно использовать эффективно.