Дни в Бирме

Февраль. Достать чернил и ... писать рецензии. На понравившееся, запомнившееся, впечатлившее, на то, что хочется незамедлительно рекомендовать всем и каждому. А если и плакать, то над несправедливостью жизни и над непростыми судьбами героев, испытавших в этой самой жизни, кажется, все, видевших тоже самое ужасное и неприглядное, но несломленных....

Февраль. Улицы заваливает снегом. Меня же в последнее время заваливает по-настоящему классными книгами. Что ни роман - открытие. Что ни произведение - до глубины души. Вот и Джордж Оруэлл потряс в хорошем смысле этого слова. Эдакий знакомый незнакомец. Знакомый прежде всего по прочитанному ранее. Так, читала у него многое и знаковое (кстати говоря, понравилось абсолютно все, и разочарований до сих пор не было): "Дочь священника", "Да здравствует фикус!", "1984"... Читала его блестящий вымысел, проникавший в душу, не ожидая еще, что больше всего меня зацепит не его вымысел, а его быль и его боль, его "Фунты лиха...", изведанные на собственной шкуре в двух европейских столицах.

Читала и слышала отзывы об этой книге, сетовавшие на то, что Оруэлл, мол, здесь какой-то не такой. Соглашусь: не такой, непривычный. Но не менее пронзительный и искренний, без морализаторства напоминающий о важных человеческих категориях, учащий, но ни в коем случае не поучающий.

Захватывающую автобиографическую повесть прочла, без преувеличения, на одном дыхании, не отпускала меня история его жизни. Яростно негодовала вместе с ним по поводу сложившегося положения вещей, во многом не изменившегося и поныне, сочувствовала и сопереживала, надеялась на лучшее (куда же без этого?), подмечала детали, оставленные тут и там для любопытного читателя вроде меня, внимательно, по мере сил и способностей, вчитывалась в подтекст, беспрестанно дивилась мудрости его размышлений, его наблюдательности и эмпатии, бесконечно соглашаясь с главным, мне кажется, посылом этой книги: это не от безделья люди становятся бездомными (по крайней мере, не в большинстве случаев), в беду попасть может каждый, а вот помочь таким людям могут не все, не все, к сожалению, вообще могут понять горе этих бездомных, бродяг, безработных, уныло слоняющихся по тропам земли или забившихся в свои каморки... Громко, в голос, автор задает нам главный вопрос: и имеем ли мы право отворачиваться от людского горя, от всей этой грязи, ставить себя выше их лишь на том основании, что нам - пока что - повезло чуть больше, что у нас есть жилье, деньги, работа, близкие, кто поддержат и придет на помощь, еще что-то, а вот им - не повезло, у них нет ни того ни другого...

Намеренно повторюсь: самое страшное здесь в том и заключается, что со времен написания Оруэллом до ужаса печальных строк своей повести ничего в нашем обществе по сути и не поменялось! Общество все также брезгливо, люди, попавшие в суровый переплет, все так же беззащитны и бесправны, их положение все так же безвыходно. Говорю сейчас не абстрактными словами, розовые очки сняты давно (и навсегда). Волею судьбы работала какой-то период своей жизни в крупной правозащитной организации края и воочию видела людей, оставшихся без собственного жилья. Это были сироты, которым вопреки всем правовым нормам отказывали в получении жилья, хотя они на то имеют полное право, это были проживающие в подведомственных общежитиях, проданных собственником вместе с людьми и поставленных в известность о необходимости освободить жилье в кратчайшие сроки, это были и жертвы аферистов, это были и обитатели аварийного жилья, которое власти упорно отказывались до последнего признавать аварийным и непригодным для проживания, но жить там было невозможно и попросту опасно... Я видела вполне благополучных и адекватных с виду людей и потому как никто согласна с оруэлловскими сентенциями в том, что бездомные - это не априори бездельники, бандиты и прочие отбросы общества, не желающие работать, а желающие исключительно грабить и насиловать. Каждый может столкнуться с трудной жизненной ситуацией. Человек может подпасть под сокращение, тяжело заболеть, стать жертвой чрезвычайной ситуации (того же пожара).

Книга не для чувствительных натур, предупреждаю сразу: это будет мерзко и неприятно читать, вглядываться в ужасающую изнанку парижской и лондонской жизни. Кстати да: любопытная структура у книги - это две условные части, парижская жизнь и существование в Лондоне (бессмысленное во многом и отчаянное скитание по ночлежкам английской столицы полноценной жизнью я назвать не могу, уж прости, скорее действительно существование). Это два отрезка и этапа жизни, это ворох личных авторских впечатлений и переживаний.

Париж - это изнанка работы мелкого подсобного ресторанного рабочего, это кухонная грязь, это своры, вонючие кварталы французской столицы, это досаждающие клопы, это бесконечные попытки найти хоть какую-то работу и кусок хлеба с маргарином. Я удивлялась стойкости этих людей и их изобретательности. Порою мне было их жаль, иногда - чертовски стыдно за них. Автор наглядно показывает нам, далеким вот от этого параллельного мира крайней, совсем уж запредельной нищеты, что бывает и такая жизнь, он показывает, как легко деградировать, когда ты отчаялся и света в конце отчего-то больше не видно - перегорели все лампочки... Он показывает, как легко, оказывается, потерять человеческий облик, когда от трехдневного голодания ничего не соображаешь, когда все мысли исключительно об еде, когда согласен на любую подработку, любую хитрость, чтобы де-то закрепиться, что-то получить, что-то урвать. Меня возмущала и откровенное лицемерие благодетелей, и неблагодарность одаряемых. Цинично прозвучит, быть может, но они часто стоили друг друга. Помните тот незабвенный момент в книге, когда бездомным раз в неделю дают бесплатный чай с 6 ломтиками хлеба с маргарином? И все это происходит около церкви, и людей потом заставляют молиться... Мне все же кажется, что истинное милосердие и любовь к ближнему должны быть безусловны, без этой обязаловки. И потом, как следствие, та ужасающая сцена в церкви, в этом святом месте, когда наевшиеся бездомные начинают оскорблять ни в чем не повинных прихожан храма. Кому оно надо такое милосердие?

Несмотря на голод, эти бродяги остаются все так же изобретательны во всем, что касается заработка и пропитания. Так, один из геров книги, прослышав, что где-то беременных кормят бесплатно, отправляет свою подружку прикинуться беременной: делов-то, мол, иди прицепи к животу 2 подушки... Кто-то, узнав о том, что не имущим одежды и обуви дают новую бесплатно, намеренно (!) портит свою одежду и башмаки, а полученное от государства продает или пропивает... А некоторые из обнищавших и вовсе спали в "гробах" - деревянных ящиках, дешево и сердито...

Как тонка все же грань между человеческим и прочим. Как легко опуститься на самое дно и как же сложно потом (а часто - невозможно) подняться, вернуться к нормальной жизни...

Уж на что тяжелой была парижская жизнь героя и французская часть книги (к слову, она все время чтения напоминала мне романы Золя - та же безысходность, нищета, тяжелые перипетии судьбы и прочее), лондонская меня просто шокировала: в Париже у героя хотя бы было жилье, а если что - можно было переночевать и на улице, в парке, на лавочке, или на набережной, под мостом (в Лондоне таких подачек вам никто не даст, тут же заберут в участок: нельзя бездомным спать на улице, нарушаете закон, пройдемте с нами в участок...). Эта часть напоминала мне одну из самых страшных пьес, прочитанных мною в жизни. Понятное дело, говорю сейчас о произведении "На дне" Максима Горького. Русский классик когда-то настолько меня напугал этой мрачной атмосферой самого дна жизни, что уж долгое время не решаюсь перечитать, а вот после Оруэлла вдруг захотелось (не сразу, конечно, чтобы не смешивать впечатления, но постараюсь все же добраться в ближайшие месяцы)...

Лондонская часть книги как холодный, вмиг отрезвляющий душ, настойчиво будящий что-то человеческое, упорно напоминающий не расслабляться в этой жизни ни на минуту (вообще мне кажется, это произведение никого не оставит равнодушным по причине как раз того, что вот этот страх, иррациональный и непонятный, остаться без работы, денег, жилья подспудно живет в каждом из нас, но за всеми многочисленными повседневными делами и мыслями он как-то забывается и притупляется, а когда открываешь оруэлловскую книгу, он захватывает тебя в открытую...), причем Оруэлл даже не пытается сыграть на наших эмоциях, манипулируя чувствами, он просто описывает увиденное, настолько жутчайшее (все эти ужасные ночлежки с их бесчеловечными условиями содержания), что пробирает до нутра. Вот эта сцена помывки полсотни человек в грязных ванных, отродясь не чистившихся, это принудительное сидение взаперти в столовой (кстати, для меня открытием после прочтения этой книги Оруэлла стал тот факт, что в число главных бед этих бродяг входит не только голод или холод, но еще и банальная скука! Они не бездельники по натуре, они хотят работать, они хотят приносить пользу, вот только работы нет...), это унизительные очереди за талончики, когда любой лавочник тебя обжулит (талончик выдан государством на 5 фунтов, а лавочник даст в обмен на талончик продуктов на 2 фунта, и жаловаться. как сам понимаете, некому...)

Я до сих пор сейчас в легком шоке от прочитанного, хотя и закрыла книгу день назад, выдохнув про себя и в то же время о многом задумавшись. Да кто же знал, что "Фунты лиха..." Оруэлла окажутся настолько потрясающей книгой, вмиг отодвинувшей другие, давно запланированные к прочтению произведения?! Это нереальное нечто! Хотя нет, как раз таки реальное! Изнанка работы ресторанов, ночлежки, бродяжничество... До чего это атмосферно описано у автора! Жутко, мерзко, страшно, и не оторваться. Читаешь и понимаешь, что вот это все описанное автором - правда, не выдуманная Оруэллом ни на грош! И что до сих пор люди так и живут, если не хуже. Антисанитария, грязь, голод, клопы, холод, изматывающее безделье...

Вот это страшно читать про то, как опускается человек в нищете, они же воруют в ночлежках у своих, гомосексуализм появляется, идут за бесплатным чаем в церковь, а их заставляют молиться (что за странные условия дарования милостыни!), и они начинают оскорблять прихожан в церкви. А так как в ночлегах можно оставаться только на одну ночь, они ходят каждый день из ночлега в ночлег, бесконечная вереница этих бездомных... И автор справедливо замечает (вообще у Оруэлла в книге очень много дельных и любопытных замечаний-размышлений по этому вопросу. Еще бы: испытавшему на себе все тяготы бездомной и безработной жизни говорить о ночлежках и поисках пропитания куда сподручней и правильней, чем кому-то рассуждать о том абстрактно): так это же рабочие руки, вы работу им дайте, что им так бессмысленно ходить туда сюда... И вот, кстати, никогда не задумывалась об этом, а Оруэлл замечает, что не только голод отупляет человека, но и это вынужденное безделье.

Книга Оруэлла как дверь в другой мир, от которого никто из нас, увы, не застрахован. Меня ледяным ужасом накрыло от нее (и накрывало все время чтения). Однозначная пятерка (с плюсом), и в лучшее февраля сразу же... Тут же захотелось перечитать "Западню" Золя, "Мадам Бовари" Флобера и уже упоминавшуюся мною выше пьесу от знаменитого русского писателя и драматурга, но, пожалуй, первое время все же воздержусь от этих порывов: хочется основательно переварить ту информацию, полученную от Оруэлла, еще раз прочувствовать его размышления, вот хотя бы на тему денег и нашего отношения к малоимущим:

Тогда вопрос – почему нищих презирают, презирают дружно и повсеместно? Полагаю, по той простой причине, что зарабатывают они меньше всех. На деле никого ведь не заботит, полезен или бесполезен труд, высокопродуктивен или паразитичен; требование одно – работа должна быть выгодной. Весь современный мир твердит про деловую активность, эффективность, социальную значимость, но содержит ли это что-либо кроме "добывай деньги, добывай законно, добывай как можно больше"? Деньги стали главнейшей мерой достоинства. По этому тесту у нищих ноль очков, вот их и презирают. Сумел бы нищий зарабатывать десяток фунтов в неделю, профессия его сразу вошла бы в ранг уважаемых. Реально глядя, нищий такой же бизнесмен, как остальные деловые люди, с тем же стремлением урвать где можно. Честью своей он поступается не больше основной части современников; он всего лишь ошибся – выбрал промысел, на котором невозможно разбогатеть.

Шикарная повесть. Совсем небольшая по объему, а столько мыслей разом пробуждает, столько переживаний рождает... Советую однозначно, но приготовьтесь: ее чтение легким и приятным уж точно не назовешь.

Автобиографическое произведение "Фунты лиха в Париже и Лондоне" не сразу нашло отклик в издательских сердцах. Первая предложенная Оруэллом версия, которая содержала только парижский материал, практически сразу получила отказ от английского издательства. Через год та же участь постигла и обновлённую версию, содержащую лондонские главы. И лишь нужные знакомства и согласие автора подвергнуть рукопись некоторым исправлениям позволили "Фунтам лиха" выбраться на литературные просторы и заявить о себе.

Эта книга – гимн маргинальным элементам Парижа и Лондона. На примере своей книги Оруэлл показывает, что нищета – это не всегда человеческий фактор. Влияние геополитической ситуации, внешнегосударственных отношений, экономических предпосылок и т.д. неизбежно сказывается на спросе и предложениях рынка труда и уровне безработицы. Поэтому неудивительно, что во время описываемых событий, огромный поток людской массы остался не у дел, включая автора этой повести.

Здесь опять же существенная разница между жизнью главного героя в чужом Париже и практически "не жизнью" в родном Лондоне. И если в Париже мы наблюдаем его весьма скромные, но хотя бы оплачиваемые, успехи главного героя в карьере плонжёра, то в Лондоне его существование сводится к бродяжничеству из одной ночлежки в другую.

Оруэлл развенчивает миф о природе бродяжничества. И суммируя, можно сделать вывод, что бродяга – это не атавистический кочевник, но человек, чьи действия жёстко определены законом. Люди занимаются бродяжничеством отнюдь не по велению души, но в силу обстоятельств. Оруэлл подводит к этому довольно аргументированную базу, так как личный опыт позволяет дать объективную оценку.

В этой книге импонирует непринуждённость автора к трагизму ситуации в целом и его неприспособленность к ней в частности. Видимо, сила его настоящего писательского таланта в том, чтобы наглядно передать ту грань неосязаемого отчаяния, к которой он был неподготовлен. Но всё же в определённые моменты, когда, казалось бы, ниже дна падать некуда, автор находит силы и на иронически-язвительные замечания, и на самоиронию, и на механику сквернословия.

Эта книга – некое окошко в другую жизнь. Непристойную, порой гадкую, нищую, а зачастую и непереносимую. Но любая жизнь имеет право на существование, а в каждом бродяге живёт надежда на постоянство.

Продолжаю постигать творчество мистера Оруэлла. Громко сказано, если на то пошло. После прочтения работы Замятина, хотелось прочитать оставшиеся две культовые антиутопии, так ко мне в руки и попал роман «1984». Если честно, совершенно не помню его, кроме таких фраз, как «большой брат следит за тобой» и другие. Не особо большой след она (антиутопия) оставила, возможно, когда-то еще перечитаю. Но творчество писателя интересно, поэтому настало время читать и другие его работы.

Оруэлл родился в Бирме, какое-то время прослужил в отделении полиции, поэтому неудивительно, что его первый роман был посвящен родине, благодаря чему и получил название - «Дни в Бирме».

История ведется о небольшом поселении европейцев, которые, как и все истинные британцы высшего общества, собирались вместе в своем любимом клубе со стаканчиком виски , куда закрыт вход непривилегированным людям, местным. Как можно понять, идет противостояние «белых», против «черных», против истинных британцев и восточной нелюди.

На момент написания романа Бирма еще входила в английскую колонию под названием Британская Индия. Население было пестрое, но все они были грязными черными, которые стояли костью в горле элитной кучки белых. Европейцы позиционировали себя некими двигателями прогресса для глупых местных, оправдывая этим свое невежество и низость.

Джон Флори – персонаж, который выходит за рамки обыденности и становится своего рода двигателям толерантности, совершенно несвойственное поведение для его класса. Заводит дружбу с местным доктором, наслаждается культурой местных, имеет любовные интрижки с местными девушками, не чураясь их цвета кожи. Но несмотря на все его прогрессивное восприятие, он по-прежнему является заложником устоев, в которых привык жить.

Сам по себе Флори очень закомплексованный человек, скопление страхов и неуверенности, мешающие давать отпор своему кружку – белой элите. Родимое пятно на лице не перестает его мучать на протяжении всего повествования, школьные издевки снизили уровень его уверенность и глубже загнали в уединённый внутренний мир. Если бы образ Элизабет был олицетворением света в конце туннеля, возможно, он смог найти в себе силы для борьбы и принятии себя, но она им не являлась, была лишь отправной точкой в неизбежное.

Роман пропитан одиночеством. От начала и до конца, человек остается непонятым и одиноким. Он говорит одно, а окружающие слышат совершенно другое. Мироощущение Флори для белых было всего лишь большевистским веяньем, под влияние, которого попал их приятель. Хотя, Оруэлл и не был сторонником режима, странно было видеть отсылку действий Флори именно к нему. Возможно, он и не был сторонником Флори!?

Оруэлл высмеивает поведение элиты, демонстративно показывая, что их поступки ничем не отличаются от местных, которые хотели заполучить внимание белых. Так и члены клуба старались заполучить внимание приезжего человека с манящей припиской в документах, а он в свою очередь воспринимал их примерно на том же уровне, как и они местных.

Где-то читала, что автор в романе рассматривает свою излюбленную тему денег и людей, но для меня он стал романом одиночества. Сильней и уверенней прихожу к мысли, что деньгам присваивается сильно большое значение, когда заходит разговор о человеческих пороках и слабостях. Все всегда начинается с поиска способа заполучить в свои руки зеленые бумажки, но в конце то концов, человек всего во лишь пытается не остаться одиноким. Ведь, когда теряется сундук с золотом, человек остается одиноким и никому ненужным.

Максимально противно читать об отношении белых к другим расам, уже столько книг было прочитано, а сколько еще фильмов просмотрено, но менее ужасно не становится. Резонно все спихнуть на животное поведение, но даже животные себя так не ведут.

Хотелось бы написать намного больше, ведь автор затрагивал много интересных тем, которые по сей день тревожат мою душу, но рецензия получится на несколько страниц, в таком случае. Остается лишь отметить, роман, во время прочтения, шел достаточно туго, в нем нет как таковой сюжетной канвы, поэтому ты как бы оказываешься погруженным в обыденную повседневность жителя деревеньки. Что не есть плохо, но фокус внимания временами улетал куда-то в облака.

Часто бывает, что определённые книги стучатся в твою жизнь когда ты к ним не готов или находишься в скверном настроении, не совпадающем с выверенным танцем букв, ровно расставленным по страницам написанных слов. "Раз-два-три-раз-два-три..." - разносится эхом в твоей голове, а ты просто не можешь быть впечатлён чем-то большим, чем скука и желание, чтобы это скорее закончилось.

Ты вникаешь в суть этого ритма с перекосившимся взглядом, который вместо сути написанных слов, рассматривает стены, содержимое окна и погружается в скопище собственных мыслей. Подобные произведения в конечном итоге откладываются в долгий ящик, читаются через усилия, не принося всякого удовольствия и раздражают каждой описательной фразой, где ты с претензией сверлишь в бумаге огромную дырку совращающей ненависти к безумной затее прочесть эту уставшую суть. Так часто бывает в последнее время, когда современный читатель пресыщен множеством прочитанных классических книг и устал от однотипных конструкций сюжета с преодолением одинаковых трудностей и лицезрения перерождения главного персонажа.

В этой книге совсем другая конструкция и другое преодоление трудностей с выходом на счастливый исход общих страданий героя. Может только мне всё это показалось достаточно близким, потому что я и без авторских замечаний люблю подмечать жизнь прохожих, уделяя внимание наблюдением в гораздо большей степени, чем вдумчивое положение мыслей, касающихся лишь себя самого. Что тут говорить? Время для откровений. Мне это всё было безумно понятно и близко. В самой середине рецензии можно быть откровенным и признаться, что я сам испытывал подобные трудности в растянутых промежутках между сменами постоянных работ, которые затягивались месяцами, словно мой кожаный ремень, только в отличие от других людей, в обратную сторону, что свидетельствует о том, что я перестал употреблять пищу в достаточном количестве и стал слишком ярко-субтильным. К чему эти личные притязания? Всё дело в том, что иногда положение зависит не только от человека, его навыков и прочих вещей... И мне вдвойне противно, что мы оцениваем людей не по их личным качествам, а по рабочему месту и размеру жалования, что поступает каждый месяц на счёт, позволяя растянуть эту бренную жизнь. Может это просто потому что я бедный?

Довольно рефлексии, без прямого указания источника подобных мыслей. Вступление было продиктовано этим замечательным произведением, где многие читатели видят лишь маргинала, но проводя параллели, мне хотелось бы защитить себя, автора книги (повесть является биографической) и закрепить примерное положение героя, вспоминая слова одного великого художника, который при жизни жил за счёт своего кровного брата: "Видишь ли, бывают просто бездельники и бездельники, являющиеся противоположностью первым. Бывают бездельники по лени и слабости характера, по низости натуры; если хочешь, можешь считать меня одним из них. Есть и другие бездельники, бездельники поневоле, которые сгорают от жажды действовать, но ничего не делают, потому что лишены возможности действовать, потому что они как бы заключены в тюрьму, потому что у них нет того, без чего нельзя трудиться плодотворно, потому что их довело до этого роковое стечение обстоятельств; такие люди не всегда знают, на что они способны, но инстинктивно испытывают такое чувство: «И я кое на что годен, и я имею право на существование! Я знаю, что могу быть совсем другим человеком! Какую же пользу могу я принести, чему же могу я служить? Во мне есть нечто, но что?»

Это совсем другой род бездельников – если хочешь, можешь считать меня и таким.

Птица в клетке отлично понимает весной, что происходит нечто такое, для чего она нужна; она отлично чувствует, что надо что-то делать, но не может этого сделать и не представляет себе, что же именно надо делать. Сначала ей ничего не удается вспомнить, затем у нее рождаются какие-то смутные представления, она говорит себе: «Другие вьют гнезда, зачинают птенцов и высиживают яйца», и вот уже она бьется головой о прутья клетки. Но клетка не поддается, а птица сходит с ума от боли..."(с) Винсент ван Гог

Эти слова без устали резонируют в моей жизни и на протяжении всей повести автора. Можно на протяжении нескольких абзацев рассуждать о месте человека, его способностях везении, неудачах и ожидания светлой полосы, которая никак не наступит. Долго можно говорить о том, как не сдаваться и продолжать жить с незыблемой верой, что завтра всё поменяется. Но пока выходит думать о том, что денег хватит только на следующий месяц... Он пишет именно об этом, показывая тонкости стыда и выживания, препарируя чувства, отношения людей, потупленный взгляд, через попытки дожить до наступления лучших времён и запаха дешёвого маргарина. Возможно, в его словах скользит грязь от гиперболы, но жизнь, которую он показывает в своей повести, порой бывает более неприглядной и вызывать отвращение. Кажется, что я забежал вперёд, но я просто веду дальней тропой, чтобы передать атмосферу авторских мыслей и сосредоточить внимание на главных вещах. Теперь стоя у калитки я могу шагать прочь, оставив читателя у самой сути произведения, наполнив общий смысл количеством мелких деталей.

«Фунты лиха в Париже и Лондоне» (англ. Down and Out in Paris and London) — автобиографическая повесть Джорджа Оруэлла, изданная в 1933 году. Это первое крупное произведение Оруэлла и первое произведение, подписанное этим псевдонимом.

Повесть, основанная на реальных событиях в жизни автора, состоит из двух частей. В первой части описывается жизнь бедняка в Париже, где он перебивался случайными заработками, главным образом, работая мойщиком посуды в ресторанах. Во второй части описывается бездомная жизнь в Лондоне и его окрестностях.

История создания повести. 

Оставив свой пост полицейского в Бирме, Оруэлл решил стать писателем и в конце 1927 года, когда ему было 24 года, переехал в Лондон. Там он жил в съёмной комнате на Портобелло-роуд (англ. Portobello Road), собирая материалы для своего первого эссе, а также для второй половины «Фунтов лиха». Весной 1928 года он переехал в Париж и поселился по адресу 6 Rue du Pot de Fer в Латинском квартале. Там он работал над своими романами и опубликовал несколько статей в авангардных журналах.

В марте 1929 года Оруэлл серьезно заболел и вскоре после этого у него украли деньги из ночлежки. После этого то ли по необходимости, то ли для сбора материала, а возможно, и по обеим причинам он подрабатывал посудомойщиком в ресторанах. В августе 1929 года он отправил своё эссе в лондонский журнал «Адельфи [англ.]» (с 1927 — «New Adelphi»), оно было принято к печати, но опубликовано лишь в апреле 1931 года.

В декабре 1929 года Оруэлл уехал из Парижа и вернулся в Англию, отправившись прямо домой, в дом своих родителей в Суффолке. Позже он работал в Англии частным репетитором для ребенка-инвалида, а также предпринял дальнейшие смены видов деятельности, кульминацией которых стала работа на хмельных плантациях Кента в августе и сентябре 1931 года.

Держите всё сказанное в голове, если решитесь прочесть содержимое и будете поражены, как многие считают главного героя маргинальным лицом. 

Тематика бедности волновала автора и пускала зачатки, которые некоторым образом потом выразились в более художественном и в некотором смысле совершенном произведении "Да здравствует фикус!" Здесь повествование выглядит как попытки прожить на скромные суммы, описание последствий бедности, душевного состояния, связанного с поиском работы, ночлега и сдаче собственности в гнилые ломбарды. При чтении обратите внимание на третий пункт, который задаёт тон всему ходу мыслей и является отражением жизни подобных людей.

"Вообще, интересно – первые собственные ощущения бедняка. Предчувствовал, что рано или поздно это настигнет, ждал, робел, готовился, столько раз представлял, а в реальности все неожиданно. Думалось, простота – нет, поразительные сложности. Думалось, кошмар – нет, унылая серая скука. И та особая, чисто бедняцкая жалкость, которую для себя открываешь, поневоле учась всяческим мизерным уловкам, крохоборству.

Открываешь еще одну непременную спутницу нищеты – потаенность. Внезапно сброшенный на уровень шести франков в день, признаться в этом, разумеется, стыдишься, пыжишься притворяться, что все по-прежнему. Изворачиваешься враньем, оплетающим по рукам и ногам и плоховато помогающим. Перестаешь, например, отдавать белье в стирку, а на вопрос поймавшей тебя у подъезда прачки невразумительно бормочешь, и прачка, убежденная, что ты переметнулся к ее конкурентке, с этого дня твой вечный враг. Хозяин табачной лавки неотвязно интересуется, отчего ты стал меньше курить. Скапливаются письма, на которые хотел бы, да не можешь ответить, так как слишком дороги марки. И потом стол – пожалуй, гнуснейшая проблема. На время каждой трапезы уходишь якобы в ресторан и слоняешься, созерцая голубей Люксембургского сада. Провизию затем тащишь к себе тайком, в карманах. Питаешься хлебом с маргарином или же хлебом с вином, причем даже сорт продуктов определяется общим враньем. Хлеб вместо серого ты должен покупать ржаной, поскольку он хоть и дороже, зато круглый, то есть удобнее для контрабандной карманной доставки. На хлеб по франку в день. Иногда ради соблюдения декора приходится выпить стаканчик – соответственно нехватка пищи на шестьдесят сантимов. Белье становится ужасным, кончаются мыло и бритвы. Необходимо подстригаться, результат самостоятельных попыток столь дик, что бежишь к парикмахеру, возвращая достаточно приличный вид ценой дневного рациона. С утра до вечера ложь, и дается она недешево".

Автор детально разносит куда уходят деньги, на описание переживаний и прочие детальные вещи, которые отражают таинственный мир человеческой психологии и показывают умение тонко описывать изнуряющий быт. "Кому это может быть интересно?"- спросите вы и возможно, окажетесь правы, если учитывать, что книга плохо продавалась в первые годы и по сути не принесла ему популярности ещё несколько десятков лет назад, а подобные жизненные проблемы вас не касаются. Мне кажется, что она сможет послужить другим взглядом на мир и на вещи. Возможно, чтобы ценить собственный жизненный уклад или смеяться с неудач остальных в привычной манере, подвергая издёвке и упиваясь собственным превосходством. Здесь скрыта масса вариантов прочтения. Преодоление трудностей, периоды затяжной депрессии, безработица, воспоминания прошлых тёмных времён, осознание и подкрепление собственной важности, попытка сравнения или самоутверждения приправленная тонкой психологией и красивым авторским языком. Разве этого мало? Мне кажется, что вы придираетесь... Для меня этот труд точно стоит внимания, ведь в нём скрыты жизненные трудности, вера в их преодоление, ироничная ухмылка и след нелепой надежды на лучшую жизнь. Рекомендую к прочтению, но с принятием множества условий, указанных выше автором данной рецензии.

Постойте... У меня остался последний аргумент, спрятанный в рукаве потёртого пиджака, что способен склонить чашу весов в нужной пропорции.

Может быть после прочтения ваши мысли будут совпадать с автором книги?

"Я никогда уже не буду думать о бродягах, что все они пьяницы и мерзавцы, не буду ждать благодарности от нищего, которому я кинул пенни, не буду удивляться слабоволию тех, кого выгнали с работы, не буду опускать монеты в кружку Армии спасения, отказываться на улице от рекламных листовок и наслаждаться угощением в шикарных ресторанах. Начало есть. "Читайте хорошие книги!" (с) Джордж Оруэлл

Для меня читать «Фунты лиха в Париже и Лондоне» было настоящим наслаждением – я уже успела позабыть, что Оруэлл настолько изящен в своей сдержанной английской иронии. Несмотря на лаконичность и простоту языка повествования писателю всегда удается выразить через свою прозу всю глубину и важность поднимаемым им в тексте острых социальных проблем.

Джордж Оруэлл как ярый сторонник демократии и социализма всегда сосредоточен на проблемах общества, требующих решения как на государственном, так и на общечеловеческом уровне. В повести «Фунты лиха в Париже и Лондоне» он сосредоточился на проблемах самого незащищенного слоя населения – нищих и бездомных.

Оруэлл хорошо знал о чем пишет: с 1927 года в течение нескольких лет ему пришлось на своем собственном опыте познать все «прелести» полуголодного существования на грани бедности. Впрочем, слово «бедность» недостаточно полно выражает всю картину постигшего писателя бедствия – здесь более уместно слово «нищета». Нищета – это, когда тебе нечем платить за жилье, не на что купить еды, когда ты вынужден пойти в богадельную ночлежку, где люди спят буквально на голове друг у друга. И когда вынужден выслушивать лицемерные церковные проповеди, чтобы просто получить несчастный кусок хлеба, который позволит не умереть с голоду.

О всех трудностях на тернистом пути нищего, автор рассказывает без утайки и прикрас. История начинается в городе Париже, где писатель и его друг Борис оказываются без малейших средств к существованию: одному не заплатили за частные уроки, другого уволили после болезни, а новую работу быстро не найти.
Как ни удивительно, но, когда денежные средства окончательно и бесповоротно покинули карманы автора, он испытал нечто вроде успокоения. Думаю, всем знакомо это странное чувство облегчения, когда наши самые ужасные страхи, живущие в воображении, наконец-то претворились в жизнь, и уже можно не терзаться бесконечной тревогой.

Что же может предложить Париж тому, кто остался без каких-либо средств к существованию и нуждается в срочном заработке? Например, это должность плонжера в ресторане – черная и неблагодарная работа по 15 часов в сутки за сущие гроши. Вкусив все тяготы данной профессиональной деятельности, Оруэлл всерьез задумывается о целесообразности рабского труда плонжеров, которые в большинстве своем не имеют ни малейшей возможности сбежать из-под оков своей неблагодарной работы:

Плонжер – раб, причем раб никчемный, исполняющий тупую, в основном бесполезную, работу.

…просто людей подмяло будничной рутиной, отключившей сознание. Если бы плонжеры сохраняли способность думать, они давно бы создали профсоюз и бастовали, добиваясь лучших условий. Однако они не думают, досуга не имеют для подобных занятий. Их режим и делает из них рабов.

Такую безрадостную картину Джордж Оруэлл приправляет необходимым количеством юмора, чтобы сочувствующий читатель окончательно не впал в депрессию.

Также он иронично подмечает, что

Во второй части повести, где место действия переносится в Лондон, нам снова предстоит узнать новый для себя термин: торчок. И нет, это вовсе не наркоман, а временный приют для нищих и бездомных, по-простому – ночлежка. Кстати говоря, в Англии существовало очень странное правило: нельзя две ночи подряд приходить в одну и ту же ночлежку. Возможно, таким образом боролись с большим наплывом желающих получить пищу и кров хотя на одну ночь.

В полной мере социальный характер прозы Оруэлла проявляется в его стремлении усовершенствовать сложившуюся систему, сделав её наиболее функциональной и работающей для всех нуждающихся. В этой повести автор пытается переосмыслить опыт работных домов, которые внушали такой ужас людям, что они предпочитали ему смерть.

Работный дом не оставлял людям никакой надежды на лучшее будущее – семьи разлучались, даже совсем маленькие дети находились в отдельных от родителей помещениях, они не имели права видеться, покидать работный дом, труд был абсолютно бессмысленный и бесполезный, лишь бы только занять чем-то людей. Нравы царили жестокие – крики и рукоприкладство за малейшее отступление от дисциплины. По сути, люди превращались в бессловесных и безропотных рабов, напрочь лишенных всякого проявления индивидуальности.

Взамен жестокой и не решающей проблемы нищеты системы работных домов Оруэлл предлагал создать фермерское хозяйство на основе труда постояльцев приюта для бедных. Он считал, что нужно заинтересовать людей, и дать им почувствовать, что их труд приносит пользу и им самим, и обществу в целом. Тогда они будут мотивированы на результат, и фермерское хозяйство будет достаточно прибыльным, чтобы обеспечить достойную жизнь его обитателям.

Помимо острых социальных проблем в прозе Оруэлла находится место и размышлениям о различных культурных феноменах и явлениях. В «Фунтах лиха в Париже и Лондоне» писатель размышляет о матерных словах.

Так что, с Оруэллом заскучать точно не придется.

Но самая главная мысль, которую автор вложил в свое произведение – это несправедливое отношение общества к бедным. Их чураются, презирают, избегают, стыдят – давно сложился расхожий стереотип, что нищий равно пропащий, и что он сам заслужил такую судьбу. Но личный опыт, о котором Оруэлл не постеснялся рассказать в повести, показывает, насколько эти заблуждения беспочвенны. Не судите, да не судимы будете – вот как писатель предлагает относиться к беднякам. Понимание и сострадание – то, что точно никогда не будет лишним.

Наконец-то!

После Пелевина и Павича, сильно потрепавших мою уверенность в своих силах (которую не пошатнул даже Эко), я прочел что-то, что было ... вполне понятно и занимательно.

Мысли автора, критикующего социально-расовое неравенство, империализм и колониализм, просты как дважды два. Характеры героев и их функции в романе четки как персонажи комедии дель Арте. Эти характеры статичны. Разделение персонажей на черных и белых (за небольшими исключениями, не сильно отличающееся от разделения на белых и желтых) тоже не вызывает сомнений.

Единственный, кто не статичен — это главный герой, Флори. Он разрывается между закоренелой трусостью, английской колониальной честью с одной стороны и желанием нормального общения, подсознательными позывами к порядочности с другой стороны. Он слаб, безволен, жалостлив, сентиментален. Как ему выжить в бирманских джунглях?

Чтобы проиллюстрировать свои мысли, автор использует одни и те же мотивы. Он безжалостно их эксплуатирует как английский чиновник юных бирманок.

Вот у главного героя огромное родимое пятно на лице, которого он очень стесняется. Это пятно в буквальном смысле олицетворяет его инаковость, бракованность по меркам чопорного английского общества. Сколько раз о нем говорится в книге и не сосчитать. Репутация Флори запятнана априори.

Вот раз за разом автор показывает продажность английских леди, ничем не отличающуюся от мерзкого поведения грязной во всех смыслах содержанки главного героя. Какая разница, использует ли девушка корсет, чтобы быть стройнее, или с детства вытягивает шейные позвонки с помощью металлических колец, чтобы иметь длинную шею? Цель одна — продать себя подороже. Нет, различия всё-таки имеются. Англичанки прикрывают свою полную безнравственность толстым наносом приличия и чванства, и, что самое нелепое, брезгливости, тогда как бирманки в своих желаниях наивны как дети.

Вот английские джентльмены. Они различаются лишь более или менее агрессивными формами расизма и более или менее запущенными стадиями алкоголизма.

Есть ещё часто повторяемые мотивы потения белых и чесночного запаха желтых. Вообще автор умело описывает психологические качества с помощью физиологических. Вспоминается вонь покойников в "бобке" Достоевского.

"Фу, примитивизм" - скажите вы - "Такое неинтересно читать". И будете неправы.

Тут всё дело в стиле авторе, часто и умело перетасовывающим все эти повторяющиеся мотивы, в его саркастическом юморе, делающем легким чтение о душной, вонючей, тяжелой атмосфере Бирмы столетней давности, в силе его посыла, не вмещающейся ни в какие литературные рамки. Автор, иллюстрируя в сотый раз одну и ту же мысль, умудряется сделать это элегантно. Не тыкать читателя носом в описываемые нечистоты (физические и нравственные), а просто провести рядом, зорко следя, чтобы читатель не отвернулся.

Трудно не сравнить этот небольшой роман с Джордж Оруэлл - Фунты лиха в Париже и Лондоне , которые я прочел в этом году. В принципе, они очень похожи. И то, и другое автор так или иначе прожил сам. В Бирме он прослужил 5 лет (1922-1927) офицером колониальной полиции, а затем оказался на дне Парижа и Лондона. С книгами оказалось наоборот. Фунты вышли в 33-ем, а Дни -на следующий год.

В Фунтах основная тема — неравенство экономическое, а здесь — расовое.

В Фунтах через беды главного героя показана трагедия всего "низшего" слоя человечества. Здесь же, через бедствия "низших" завоеванных рас, показана личная трагедия одного потенциально порядочного человека. Личная трагедия, как ни странно, трогает меня больше. С ней легче отождествиться, примерить на себя.

К тому же, даже если оставить в стороне личные переживания главных героев и посмотреть только на социальную составляющую, то снова, как мне кажется, выигрывают Дни. Здесь автору не только горько от несправедливости, но и стыдно за "своих". А потому, горько вдвойне. Да и просто с художественной стороны, если "Фунты лиха" это больше беллетризованный дневник, то "Дни в бирме" - это уже настоящий классический роман, хоть и маленький.

Прекрасный экземпляр художественной литературы на социальную тематику. По-прежнему актуально, поскольку люди всегда и везде одинаковы. Меняются только декорации.

Лихо уж точно не в фунтах надо мерять в этой книге, а центнерами, тоннами - было бы сподручнее... ...
Книгу можно было бы смело отнести к пособиям по выживанию в Париже и Лондоне. Вся книга это перечень способов, или как сейчас модно говорить лайфхаки, выжить, заработать, переночевать, когда у тебя в кармане дыра и ветер гуляет.
Совсем недавно читала книгу о бездомных Парижа и вот теперь та же тема, но взгляд изнутри и на несколько десятилетий раньше.
Итак, Оруэлл нам покажет жизнь бездомных с двух сторон Ла-Манша. Как живут нищие, где живут, как питаются, как голодают, как ищут работу и ищут ли.
Оруэлл рассказал именно свой опыт, что он видел, как сам с такими же как он выживал. Когда и работы нет, пока или еще, уже и все вещи к скупщикам отнесли, уже все, что можно продано, а есть хочется. И вместо еды табак, если есть , и вода. А иногда и помойки. А еще нужно и за койку заплатить. Не заплатишь - выкинут на улицу. Есть социальные ночлежки, но во-первых, туда каждую ночь не походишь, раз в месяц только можно, там дадут конечно поесть похлебку - горячую воду с крупой, но для голодного и это спасение; дадут и место поспать- на полу, кроватей не предусмотрено; дадут и помыться. Ну как помыться. Ставят пару емкостей с водой, если успел в первых рядах проскочить, то относительно чистой водой сможешь умыться, а если не повезло, то если не брезгливый, мойся чужой грязью, или , если "чистюля", то ходи грязный. Есть и медицинский осмотр для нищих. Но на этом осмотре медицинскую помощь не оказывают, а только смотрят, есть ли больные оспой. Вот и весь медицинский контроль.
Оруэллу повезло и нашел работу в ресторане. И вот здесь лучше за обедом не читать, а особо впечатлительным лучше вообще не читать, иначе не скоро захотите в ресторан-кафе пойти. Подспудно будете вспоминать то, что Оруэлл вам расскажет. И поверьте, есть не захочется. По крайней мере, сегодня даже возле кондитерской нехорошие мысли в голову пришли, а из соседской кафешки я сегодня только вонь услышала(( И вообще, вокруг только грязь уже дня 3 вижу. Но это лирика.
Оруэлл очень подробно расскажет о работе плонжера при отеле. Плонжер - это чернорабочий, прислуга, почти раб, самый низший ранг, если можно так сказать, служащего.
Оруэлл нам расскажет о том, как выживал в Лондоне и как выживал в Париже. Да, именно автору в Париже было легче, так как была крыша над головой. А вот в Лондоне на собственном примере Оруэлл рассказал, как за 3 недели, пока он ждал обещанную работу, он стал бродягой. Но в целом в обоих городах жизнь нищих трудна. В любом случае мытарства Джорджа Оруэлла и его русского друга Бориса я нескоро забуду. Как считали каждую копейку, как заложили-перезаложили все вещи, о хитростях выкраивать каждую копейку, как обмануть других, чтоб не остаться голодным самому. И вечный поиск работы. Просто орды безработных. И о работах по 15-18 часов без выходных и проходных с постоянной недоплатой и откровенным издевательством...
Парижская часть мне больше понравилась.
Книга не то, чтобы потрясла, но равнодушной точно не оставила.

"...есть мир, он совсем рядом и он ждет вас, если вы вдруг окажетесь совсем без денег. Этот мир мне еще непременно надо будет изучить глубже и точнее. Я очень бы хотел узнать таких людей, как Марио, или Падди, или скулежник Билл не по случайным встречам, а близко, по-настоящему; я очень бы хотел понять, что же действительно творится в душах плонжеров, бродяг, постоянных жильцов набережной. Пока, конечно, мне приоткрылся лишь краешек нищеты.

Но все же кое-что, слегка хватив бедняцкого лиха, я усвоил. Я никогда уже не буду думать о бродягах, что все они пьяницы и мерзавцы, не буду ждать благодарности от нищего, которому я кинул пенни, не буду удивляться слабоволию тех, кого выгнали с работы, не буду опускать монеты в кружку Армии спасения, отказываться на улице от рекламных листовок и наслаждаться угощением в шикарных ресторанах. Начало есть."

Так написал в конце романа Джордж Оруэлл. Но мне очень хотелось бы узнать его мнение на сегодняшних нищих. Сейчас - это профессия. Когда нищий едет побираться на мерсе. Или когда в элитном доме у него есть квартира и дети учатся в частных школах, а сам папанька стоит на точке с протянутой рукой...
Оруэлл выделил несколько глав для размышлений и своих мыслей, что может и должно сделать государство, чтобы нищих было меньше, чтобы столько желающих работать нашли работу и приносили пользу обществу и чтобы их семьи не голодали, а дети имели возможность учиться. Ведь будь человек защищен правительством, будь действенны социальные программы, человек на падал бы так низко из-за своего бессилия перед нищетой.

Что за странное знакомство у меня с Оруэллом? Судя по отзывам, все нормальные люди начинают со знаменитых романов "1984" и "Скотный двор". Я же старательно обхожу их стороной и лезу в какие-то ранние топи да туманы - то в лондонские туманы в романе "Дочь священника", то в низины джунглей, в сезон дождей превращающиеся в топи, в романе "Дни в Бирме". Какие же разные эти романы по стилистике и по затронутым темам. И только нескрываемый сарказм и легкая экстравагантность объединяют их, как полевые цветы объединяют Бирму и Англию - "не сказать, чтобы английские, но очень похожие: пышная жимолость, шиповник с ароматом грушевых леденцов, даже фиалки в темных лесных уголках".

"Дни в Бирме" сложно назвать приятным романом. Это ещё тот кларнетист, только вместо кларнета - мои нервы. Слишком близко к сердцу я приняла историю главного героя.

В романе разыгрываются две драмы, вернее, три.

Большая социальная драма угнетения, эксплуатации, колониального порабощения и прочих глобальных несовершенств "белых", несущих "цивилизацию" "необразованному" "тёмному" народу.

Драма, пронизывающая любое общество, независимо от цвета кожи, когда рвущаяся к власти низкая душонка, готова оклеветать, уничтожить любого, стоящего на её пути.

Личная драма, драма одиночества, неразделенной любви, поиска себя в мире, где ты чувствуешь себя чужим. Это всё о главном герое, о Фроли.

Флори тридцать пять, он обладатель густой темной шевелюры и чёрных усиков, занимается торговлей леса, дружит с местным доктором Верасвами, регулярно напивается в клубе. Устал от всего, от изнуряющей жары и от сменяющих её затяжных ливней, от клубных завсегдатаев, ненавидящих местное население, и от своего друга раболепно преклоняющегося перед белыми хозяевами жизни. Юная любовница, бирманка, тоже наскучила.

Он не циник и не герой. Его инаковость подчеркивает наличие родимого пятна на лице. Из-за него Флори не "белый" и не "черный", но вся неуверенность в себе, стыд и даже ненависть к себе, всегда связаны с пятном. Понятно, что пятно лишь символ. По-моему, Флори устал оттого, что его никто не любит или любят его за что-то, за деньги, за статус.

Финал повергает в шок. Тургеневым что ли Оруэлл впечатлился (я о Муму)? И после этого сокрушительного финала идёт безликая, безэмоциональная хроника новостей, словно подтверждающая слова Флори:

"Ничего этого не останется – ни лесов, ни деревень, ни монастырей, ни пагод – все пропадет. Вместо этого будут розовые виллы на участках в полсотни ярдов; по всем холмам, насколько хватит глаз, вилла за виллой, и в каждой будет граммофон играть одно и то же. А все леса спилят под корень – перемелют на пульпу для «Мировых новостей» или понаделают граммофонов. Но деревья способны мстить, как говорит старик в «Дикой утке». Вы ведь читали Ибсена?"

Я не читала Дикую утку. Думаете стоит?

Мне кажется, что всех русских эмигрантов Парижа в двадцатых-тридцатых годах прошлого века звали Борис. Я сам этот вопрос не изучал, сужу по литературе. Борис Морозов - друг Равика из "Триумфальной Арки" (а у Ремарка и в "жизни взаймы" есть Борис. Человек, видимо, совсем без воображения:),  Генри Миллер, под своим "тропиком Рака", делил со своим Борисом кров, стол и женщин. Ну и здесь, в "фунтах лиха", лучший друг рассказчика тоже Борис. Заглянул в список самых популярных имён, которые давали в России в конце девятнадцатого века. Борисов там нет.
 
Шутки в сторону (вернёмся к ним потом). У автора настоящий талант живописца.  Маленькими и быстрыми штрихами он пишет очень подробную и четкую картину нищеты. Работать целый день в Парижском ресторане ради куска хлеба это ужасно. Но ещё хуже бродить по окрестностям Лондона из одной ночлежки в другую, поскольку в них нельзя оставаться больше чем на одну ночь.

Автор много рассуждает о природе нищеты, о резком расслоении общества, о разложении ещё живых бродяг, о нечеловеческих условиях, в которых люди влачат своё никому не нужное существование.

Много голодали и герои Миллера, и герои Ремарка (раз уж об этих двоих зашла речь) Да и прочие "парижане" между двумя войнами. А таких в литературе, как правило, автобиографической, немало. Но Генри Миллер просто не хотел работать, герои Ремарка - эмигранты, бегущие от нацистского режима, Хемингуэй в Париже  - бедный начинающий писатель и т.д. и т.п. Только у Джорджа Оруэлла нищета носит яркую социально-экономическую раскраску.

Его замечания едки, остроумны, четко сформулированы. Он не просто описывает бедность и бедноту, позволяя читателям самим сделать выводы. Он клеймит высший класс, которому выгодно не замечать страдания большей части населения.

Но я не смог сделать для себя никаких выводов. Вывод автора - не ходить в роскошные рестораны, чтобы не эксплуатировать их несчастных работников? Ну, не знаю. А что они тогда будут делать? Раньше я слышал то же самое про проституток (там, правда, вопрос далеко не только финансовый). Кто ещё у нас работает на тяжелой, низкооплачиваемой работе? Строители? Переселимся в палатки. Китайские швеи? Долой одежду! (я шучу, если что)

Оказалось, что я дожил до своих лет, не имея в голове четкого мнения о правильной социально-экономической модели. Никогда особо не задумывался. 
Вот отец мой, например, был в Союзе инженером, зарабатывал первые годы меньше чернорабочего. Это правильно? Я тоже инженер. Но зарабатываю больше чернорабочего. А это правильно?

Или может быть просто платить всем примерно одинаковую зарплату - От каждого по способностям, каждому по потребностям ? Так сейчас вроде бы живут в какой-нибудь Финляндии - капиталистической, кстати, стране с высочайшим уровнем жизни. А зачем я тогда буду учиться к примеру на хирурга, работать как проклятый, брать ответственность за чужие жизни? Я лучше посудомоем наймусь (они уже не работают как Оруэлл в Париже по семнадцать часов) и буду во время мытья посуды слушать аудиокниги. То есть получать неплохие деньги за занятие любимым делом.

Вроде бы логично, что тот, кого труднее заменить ,чья работа требует знаний, чьи результаты труда дороже, будет больше зарабатывать. Наверное, всё дело в пропорциях - насколько больше? Но как быть с теми, чьи результаты труда не продаются? Учителя например. Да и как проверить, кого на самом деле можно легко заменить? Нужно же не просто заменить, а чтобы не пострадало качество.

Не знаю. Я бы почитал какую-нибудь простенькую книжку для чайников про разные экономические модели государств. Со всякими недостатками и преимуществами, сравнениями между странами. Желательно объективную. Есть такие книги?  Цветные картинки не обязательны. Я так вроде бы не дурак, даже видел несколько раз как пересекаются кривые спроса и предложения. Никогда не забуду.

Ну и, возвращаясь к шуткам, хочу поговорить об остроумии автора. Хотел бы ответить людям, хвалящим автора за то, что он "прошел через весь этот ад и не потерял чувства юмора"

Юмор - это не весёлость. Это не наивность, не невинность, не человеколюбие и не оптимизм, которые можно просто потерять от жизненных невзгод. Напротив. Юмор это тот самый защитный механизм, благодаря которому автор в итоге остался человеком. Конечно у Оруэлла наверняка было чувство юмора и до падения. Но уверен, что достичь высот остроумия ему удалось не вопреки, а благодаря приобретенным фунтам лиха.

Возможно поэтому моим любимым видом юмора является не добрая и сытая ирония, не злая и умная сатира, не грубый гротеск, и уж точно не беззаботная и веселая игра слов или комедия положений. Самый лучший юмор - это спокойный и мудрый сарказм. Тот, с помощью которого, человек потерявший еду и крышу над головой, сохраняет своё человеческое достоинство. Невозможно сломить человека, который может смеяться над своим бедственным положением. Оруэлл в молодости мастерски отточил свой сарказм.

Можно ужасаться описываемой им жизнью.
Можно искренне сочувствовать всем лицам, с которыми пересекся Оруэлл на страницах этой книги.
Но невозможно унизить своей жалостью самого автора.

"Постойте, любезный!" – кричал я, неистово надрывая клубок голосовых связок, превышая допустимые пределы приличия и наплевав на правила этикета, единым неистовым выкриком. "Это действительно тот самый гениальный автор великой антиутопии, повлиявшей на множество культур, раздавший нарицательные имена и метафоры на долгие годы, ставшей главным врагом всех тоталитарных режимов? Может быть кто-то написал этот роман используя незнакомое имя, боясь позора и трогая поверхность читательских настроений, словно водную гладь перед тем как оказаться в её мокрых, но столь приятных объятьях. Просто представьте кусок разговора, повлиявший на его скупую судьбу..." – добавил я, размахивая жилистыми руками, в попытках передать суть состоявшегося диалога.

"Джордж... Ты ничем не рискуешь! Просто переведи деньги за права этой книги на мой банковский счёт после издания. Мне право неудобно просить тебя о таком одолжении, но и ты пойми меня... Я молодой автор, которому просто боязно воспринимать трепетные возгласы бушующих толп. Ради нашей дружбы, отдай эту рукопись, прошу тебя!" - шептал ему молодой джентльмен, смотря на него пристальным взглядом, полным мольбы и строгой решительности. "Хорошо! Я сделаю это... Во имя бескорыстия нашей давней дружбы и памяти твоего покойного отца..." - сказал автор, забирая из рук засаленный свёрток, ставший первой ступенью к успеху.

Всё могло бы быть именно так, но это произведение, действительно стало дебютным романом, который написал для многих, действительно великий Джордж Оруэлл.

Вся сущность моего возгласа была в том, что это не похоже по слогу на тот самый привычный "Скотный двор" и "1984". Другие тематики, взгляд на структуру людей и пока ещё не оторванные ноги от тематики реальных событий. Здесь мелькает глубина психологии, вереница образов и прожитые моменты, вместо ставшей привычной, глубокой фантазии автора. В этом есть своя прелесть и очарование... Хотя это никак не влияет на общую оценку и восторг от прочтения данного произведения. Она бы не изменилась в случае упоминания другого автора на обложке издания и была бы достойна повторения высшей оценки.

Тематика произведения откликается со временем авторской службы в Бирме. В те моменты, когда он остро ощущал себя лишним в обществе других людей. Был угнетен размышлениями о расизме и привилегированности сословий и возможно впервые прочувствовал ноты любви в пределах горячего сердца. Эти мысли стали основой центральных тематики произведения, заслонив собой декорацию в виде далёкой, колониальной страны. Пробежавшись глазами по паре рецензий я был глубоко удивлён обществом людей ожидавших романа посвященному лишь территории происходящих событий. Автор всегда был глубже представлений читателя и подтягивал струнами мысли остатки толпы. Сюжет совсем о другом...

В то время привилегированность низших сословий только начинала повсеместно набирать свои обороты. В некоторых странах для этого понадобилось ещё несколько десятков лет, но многие колонизированные государства и их самые яркие представители, неистово желали преференций уже сегодня. Консервативные устои не позволяли белым господам видеть в других людях что-то большее, кроме прислуги. Хотите понять, что это был за особенный взгляд? Я легко смогу провести аналогию, для большего погружения в суть глубины этих примитивных воззрений. Сегодня подобным взглядом на остальных смотрят те, кто зарабатывает больше привычных людей и читает меню начиная с левой стороны блестящей страницы. Они не сдерживают негодования от недостаточной улыбки официанта и скорости подачи блюда, считая, что остальной мир непременно должен им гораздо больше упомянутой нормы. Смотрят на остальных, как на персонал своих огромных декорациях жизни.

Именно этих людей, полных смеси консерваторских взглядов и обремененных деньгами высмеивал автор. Скопище людских предрассудков, слепо следует за каждым из новых поколений людей. Всё новое воспринимается отчуждённо и всячески отторгается доживающими свой век людьми. Правильно ли это? Наверное... Всегда так было...

Джордж Оруэлл начинает повествование с описания жадного человека, приспособленца, стремящегося к власти и желающего скопища денег. Хитроумность мышления и ясность ума, данного персонажа приводят в восторг. Предостережение, для тех, кто собирается читать данный роман... Он не является главной фигурой, но занимает не последнее место в сути происходящих событий. Не питайте нелепых надежд...

Центральным персонажем в романе является молодой человек, полный стремлений и выделяющейся из общей толпы. Он водит непонятную для общества дружбу, имеет свои идеалы, хоть и не всякий раз находит внутри обрывки смелости, чтобы признаться в своей непокорности, среди членов почтенного клуба. Именно главный герой и его предпочтения приводят к размолвкам по принятию в ряды вышеупомянутого сообщества человека неподобающего происхождения...

Отступление...

"Пожалуй это лучший роман, посвященный проблемам взаимоотношений людей с разными оттенками кожи из всех, что мне доводилось читать..."

Тема подана предельно нейтрально. Нет навязчивости в образе мысли. Нет наставления любить и принимать точку зрения главного персонажа. Отлично прописанные образы и развязка данных сюжетных событий. Нет навязчивого сожаления и причитаний угнетенной толпы. Хочется аплодировать стоя и лишь восхищаться способностью автора.

Привилегированная толпа высмеяна не только в нелепости своих устоявшихся взглядов, но и в коррупции и трусости индивидуальности личностей. В романе не обошлось без сильных любовных линий, в который понятны поступки, действия и последствия каждой из них. Персонажи живые и обладают складным характером. Везде прослеживается логика происходящего, а суть образов глубоко врезается в память.

Книга подойдет как поклонникам творчества автора, так и тем, кто хочет занять вечер прекрасной историей человеческих отношений, под слоем прогнившего общества. Рекомендую, без альтернатив и других вариантов. Здесь будет о чём задуматься и вдоволь наслаждаться каждым моментом. Непревзойдённая атмосфера времени, любовные треугольники, проблемы власти, расизма, манипуляцией людьми, дружбы и трусости. Возможно, книга исключительно на любителя и является нишевой. Но как знать? Может быть читатель рецензии один из тех самых любителей, как и её скромный автор.

"Читайте хорошие книги!" (с)

И пускай скомканные финалы бывают лишь на страницах рецензий...