Раньше девочки носили платья в горошек

Я понимаю и себя, и других людей и сострадаю всем нам, потому что испытывать боль — да, черт возьми, больно. Но из этой боли появляются наши лучшие черты, и если мы примем наше прошлое, примем его боль и радость, обиды и победы, то у нас будет и настоящее, наполненное всем тем же, но при этом будет та самая полнота жизни и важный навык проживания этого всего.

Моя любовь к себе началась с ненависти, а если точнее — с усталости. Усталости от ненависти. Десятки лет своей жизни я потратила на критику, осуждение, недовольство, попытки усовершенствовать то, что и так безупречно. И речь не про кубики и округлые ягодицы, а про тело, которое 24 часа в сутки работает на меня. Благодаря ему я хожу, дышу, вижу, слышу, чувствую, занимаюсь сексом, пишу этот текст, набирая буквы в телефоне, и иду вверх по Тверской на встречу с клиентом.

Более того, мы выросли в культуре, где любовь, увы, не наивысшая из ценностей, а любовь к себе — то, о чем лучше промолчать и не позориться. В российской парадигме любовь заменяют жертвенностью, самоотверженностью, страданием во имя высшей цели, долгом. На мой взгляд, все это не имеет ничего общего с любовью и является антонимом счастья. Когда все приносят себя в жертву друг другу, то не счастлив никто.

/.../ и я еще не знала, что этот внутренний конфликт между желанием нормально поесть и получить любовь будет моей путеводной звездой долгие годы.

Я не хочу бежать от своих чувств — обиды, осуждения, боли, — даже если их испытываю к близким людям. Куда лучше это прожить, отрефлексировать и уже после думать, что делать с этим дальше. Так ты будешь управлять своими эмоциями, а не они тобой.

Когда я стала старше, то начала понимать, что в моей семье просто некому было учить меня любви к себе. Может, оно и к лучшему: этот путь я прошла сама, а если точнее, встала на него самостоятельно и продолжаю идти.

Честно признаюсь, иногда мне сложно принимать себя в своих не самых приглядных проявлениях, но это то, чему я учусь, потому что любовь к другим всегда начинается с любви к себе.

Избегая боли, мы, как правило, избегаем людей и самих себя, потому что все чувства, которые нам приносят страдания, всегда появляется вследствие отношений, не оправдывающих ожидания

Боль рождает обиды, комплексы, страхи, но, пожалуй, самое ужасное, что она может преподнести, – внутренний запрет на счастье, на любовь, на саму жизнь.

Головой все понимаешь, а чувства живут по своим алгоритмам: боль от потери всегда будет болью от потери, хоть сколько под тобой настелено соломы.

Еще будучи подростком, я увидела в интернете ролик про то, как готовят космонавтов к полету в космос. На одном из испытаний создавали искусственные условия кислородного голодания и давали испытуемым простые детские задачи. Одна из них была – вставить фигурки в коробку согласно прорезям: шарик – в круг, треугольник и квадрат соответственно в нужные отверстия. Удивляло то, что космонавт со всей серьезностью пытался засунуть треугольник в круг, злился и не понимал, почему он туда не входит.

Всё начинается с себя — и любовь тоже.

Я не хочу быть женой – так, чтобы это меня каким-то образом определяло; я не хочу быть матерью – с той же целью; я не хочу быть дочерью – чтобы этим гордились. Пускай люди со стороны определяют меня как чью-то жену, дочь и мать, если хотят. Главное, чтобы я сама себя не определяла исключительно так.

Любовь к себе всегда начинается с умения быть счастливым, даже когда весь мир говорит о твоем несовершенстве.

Статус жены подразумевает множество обязательств и ограничений, которые мы сами на себя накладываем, так же как это делали наши бабушки и мамы. Только, увы, мир сейчас совершенно другой, и все эти правила не работают, а писать новые – очень страшно.

Порой я поражаюсь тому, как быстро все наши верования и убеждения находят отражение в мире: если ты считаешь себя толстой, одинокой и нелюбимой, то на что, собственно, можно рассчитывать?

Я поделилась своей историей не чтобы помериться страданиями, а чтобы напомнить и вам, и себе о главном: когда к вам дерьмово относятся – это не нормально.

Дело в том, что я такая же, как и остальные, и в этом вся суть. Чем смелее и отважнее я говорю о своей боли, трудностях, тем меньше они становятся таковыми, потому что резонируют в сердцах других.