Желтая стрела

"То, что видишь каждый день много лет, постепенно превращается в памятник тебе самому — каким ты был когда-то, — потому что несет на себе отпечаток чувств уже почти исчезнувшего человека, появляющегося в тебе на несколько мгновений, когда ты видишь то же самое, что видел когда-то он. Видеть — на самом деле значит накладывать свою душу на стандартный отпечаток на сетчатке стандартного человеческого глаза."

Поначалу больше похожее на литературное эссе на тему «Куда уходит детство», чем на обычного Пелевина рассказ. Но вот перед нами уже не пылинки в столбе солнечного света, не кирпичи на соседней стене, а двуярусные нары - и все встает на свои места:)
Ребенок, смотрящий на мир и не замечающий поначалу его грязи – кто из нас не тосковал о таком времени? У кого нет в запасе таких светлых воспоминаний, когда мир вокруг и вещи говорили с тобой на одном языке, и все вокруг казалось чудом и было интересно? И кто не грустил, что этот маленький мир и человечек этот исчезли? И «получается, что просто видеть этот мир уже означает замараться и соучаствовать во всех его мерзостях»? Есть ли надежда у всяк сюда входящего? Можно ли сопротивляться влиянию бытия, особенно если так остро осознавать все его несправедливости и ограниченность, как герои Пелевина? Герои эти всегда находят выход, некую волшебную дверцу. Нам же остается только вспоминать и размышлять – хотя бы в этом мы действительно свободны.

Ну что тут скажешь, просто прекрасно. Давно я не читала чего-нибудь настолько крышесносящего. Люблю, когда книга меня удивляет, здесь же автор удивлял меня постоянно, каждый раз вышвыривая в какой-то другой мир, иную реальность. Невозможно было даже предположить, где ты окажешься в итоге и кем. А чувство, что все мы мертвы или спим, постепенно усиливалось (вот как теперь доставать из банки мёртвые солёные огурцы своими живыми пальцами, если они, конечно, ещё живые).

И да, не знаю, как воспринимают повесть «Принц Госплана» те, кто никогда не играл в игру "Принц Персии" (первую версию), меня же эта повесть заставила очень живо вспомнить, как в 1991 году я ходила к брату на работу, специально, чтобы поиграть в эту игру, и работал он как раз в госучреждении – программистом в Собесе. Потом в какой-то момент я поняла, что постоянно вижу перед глазами, как подтягиваюсь, прыгаю, бегу и т.д., мне стало страшно, и больше я в компьютерные игры не играла.

P/S/ Читалось под музыку Ника Кейва.

Ищите свой луч света и стремитесь к нему, даже если ваш мир всего лишь «Бройлерный комбинат имени Луначарского».
Потому, что счастье в познании, счастье в полете, а не в приближенности к кормушке.

Блестяще выполненная аллегория на нашу жизнь.
У меня всегда вызывают удивление и восхищение подобные шедевры: как в произведении небольшого объема удается сконцентрировать обилие поднимаемых тем, облечь все это в нестандартную форму, где каждое слово – ярко и точно, где каждая фраза – афоризм.
В чем-то сродни «Кроликам и удавам» Искандера.
Неожиданно отличное первое знакомство с Пелевиным. Я в восхищении!

«Культурное пространство, по Антонову, является Братской Могилой, где покоятся духовные мардонги идеологий, произведений и великих людей; присутствие живого в этой области оскорбительно и недопустимо»

Чуть не подавилась от смеха во время чтения. Кто эти люди, что ставили низкие оценки этому рассказу? Талантливо, хлестко, кратко, заставляет задуматься – как можно не восхититься?
Если в рассказе «Синий фонарь» советские подростки только задумываются как же принимают в мертвецы и не мертвецы ли они уже, то в этой пародии на научное эссе рассматривается некая секта некоего Антонова, последователи которой считают, что в каждом из нас с рождения живет мертвец и вся наша жизнь («первосмертие») и поступки лишь желание этого мертвеца создать себе мардонг получше и умереть («утрупнение»). Что же это за мардонг такой? В неких практиках это труп человека (святого или напротив совершившего много зла), который пожарили в масле, облепили слоями (я его слепила из того, что было) и построили некий постамент у дороги, где совершаются ему поклонения либо осквернение. В духовном же смысле (для сектантов Антонова) – это некий идол, остающийся от идей и образа человека – вспомните портреты и прилизанные биографии из кабинетов русской литературы. На тему русской литературы и поклонения ее мардонгам в рассказе много отсылок и шуток. Но шутки-шутками, а свой мардонг Пелевин, на мой взгляд, уже подготовил. Хотя было забавно читать и думать, а понимал ли он, что предсказывает и свою судьбу? Это я про то, что его сейчас упрекают в том, что он исписался, отошел от собственного стиля и прочее? То есть на лицо все попытки упрекнуть живого человека в том, что он не умер, а размышляет и меняется со временем?

Если вы не любили в детстве эту сказку, то мне не о чем с вами говорить:) В этом рассказе советские дети тоже любят это пограничное состояние – между сном и бодрствованием, между неприятным синим светом фонаря и волшебным светом луны рождаются страшилки и размышления – а что же такое на самом деле смерть, и как понять - живешь ли на самом деле или давно уже умер? Я никогда не была в лагере, но страшилки мы друг другу тем не менее рассказывали, и Пелевин очень точно передает эту атмосферу (забавно, что он вроде как считается критиком советской системы, но с какой нежностью порой он описывает подобные моменты!) Интересно, а современные дети делают так или эта традиция навсегда исчезла?
Чтение Пелевина почему-то сопровождается у меня рядом необъяснимых совпадений. За день до чтения этого рассказа я начала читать книгу «Опасные советские вещи. Городские легенды и страхи в СССР» , где как раз разбираются причины возникновения подобных страшилок не только в детской среде (и это порой принимает далеко не безобидные формы). Поэтому я не всегда могла расслабиться и просто читать – мать, поедающая своих детей и убивающее кресло с кровоточащим флагом, вызывали у меня мысли о репрессиях и прочем. А между тем, мне кажется, рассказ этот лучше всего читать именно с чистым сознанием, без всяких попыток интерпретации.
«Граница между мирами неприступна, ее нельзя пересечь, потому что сами эти миры есть лишь проекция нашего сознания. Единственный способ перебраться из одной действительности в другую —измениться самому, претерпеть метаморфозу» (А. Генис)

Редко читаю рассказы, но вот Пелевина похоже стоит почитать именно в малых формах. Так понимаю, "Желтая стрела" относится к ранним его произведениям, к тем, что помягче и оптимистичнее. И они так греют душу.
Хотя тут сразу и не скажешь, где оптимизм. Весь наш окружающий мир сведен до убогого существования в вагонах длинного и вечного поезда, который идет куда-то в неведомую даль. Люди настолько давно так живут, что уже не слышат стука колес - он слился с их существованием. Все, что за окном - лишь декорации и место, куда сплавляют покойников. За окном жизни нет. Настоящая она только здесь - на этих купейных полках, в плацкартных вагонах, в бедном вагоне-ресторане... Здесь даже есть своя культура, все больше на вагонно-путейную тему. Люди живут в этом вагонном мире и считают, что это единственная реальность. Но находятся и те, кто пытается выйти за эту реальность, шагнуть дальше. Фигурально говоря - сойти с поезда, который никогда не останавливается.
Это такой насмешливо-философский взгляд на наш мир. Мол, вы живете в своем устоявшемся мирке и не верите, что есть и другой мир - выше, глубже, больше, в иных измерениях, в иных системах координат. Надо только задуматься, приглядеться, прислушаться, посмотреть под другим углом. И понять, что то, к чему мы привыкли не есть единственное и незыблемое.
И не важно, что на самом деле наш мир не бесконечный поезд, а Земля, огромная, неизученная до конца и красивая. Все равно хорошо бы посмотреть вокруг и внутрь себя, или как-то ещё, или просто поверить, что есть более сложный и красивый мир, мир "над", по сравнению с которым наш может выглядеть бедно и убого. Конечно, автор изобразил это в иронично-пародийной форме, но все же... По-крайней мере я поняла его так)

Наверное, это первое прочитанное мной произведение Пелевина, которое мне понятно. Оно не ломает мозг, не заставляет его сворачиваться калачиком и ненавидеть первого человека, который придумал литературу. Не смотря на глубокие смыслы и метафоричность, читается очень легко. То ли притча, то ли размышление о жизни, сдобренное образностью и сатирой. К сожалению или к счастью (зависит от того, с какой стороны смотреть), совершенно нетипичное для автора. Про сюжет говорить не буду - повесть нужно просто прочитать, много времени это не займет.

Заговорили о ретроградном Меркурии, о том, чего следует опасаться и от чего воздерживаться в этот период; что необходимо делать, а чего нельзя от слова "абсолютно". Время путаницы в делах и затрудненного взаимопонимания. Обещаниям не верить и самому не давать: ни ты своих не сумеешь в полном объеме выполнить, ни партнер, даже имея в виду самые добрые намерения (угу, "дес боас энтенсоез инферно шуэ" - благими намерениями ад полнится (португальская народная мудрость)).

Нового не начинать - непременно упустишь из виду подводные камни; дорогостоящих покупок не совершать - или окажется бракованным или вовсе отпадет необходимость и впустую растратишь энергию, которая деньги. От коммерческих поездок воздержаться, если есть возможность. За исключением случаев восстановления былых связей. Всякого рода возвращения хороши на попятном Меркурии: вычитывание договоров; наведение порядка в делах; ремонт всего вышедшего из строя; объяснения с людьми из прошлого, если между ними и тобой осталось недопонимание; додумывание и переосмысление недодуманного прежде.

Так, стоп, а я чем занимаюсь последнее время? И это при том, что как сапожник, который всё без сапог, не заглядывала в эфемериды хренову тучу времени. Не до того было. Подсознание, однако! Должным образом тренированное, само ведет в нужном направлении. А кроме сомнительных шуточек и панегириков себе любимой, это, и вправду, властное притяжение, которому бессмысленно противиться - вернуться, чтобы понять и додумать. Вспомнила днями пелевинскую "Онтологию детства", так, к слову пришлось и поняла, что хочу перечитать.

У коротких рассказов, объединенных в сборники, есть свойство - слипаться сладким комом, как подтаявшие карамельки без фантиков в детском кармане. И трудно бывает вычленить впечатление от отдельного. Чтобы это случилось, необходимо пережить потрясение прочитанным. В мой первый раз под одной обложкой с "Желтой стрелой" так остро вошли в душу "Затворник и Шестипалый". Да "Встроенный напоминатель" запомнился. Остальное слиплось конфетным комом.

Но вот начинаю и вспыхивает в памяти цементная нашлепка в форме полумесяца между двумя кирпичами в кладке стены напротив, видной из твоего окна. "Как точно, - думаю - У меня такое было с узором из трещин на потолке. Просыпалась, первым утренним приветствием были и засыпая, знала - они надо мной". А потом опять, как в первый раз потрясение: да что же это, о чем он? Нары, ватники и кирзачи, барак, утренняя привычная ругань, вечерние ритуальные избиения и мат надо всем; и запах баланды мешается с вонью параши. Почему ребенок тут?

В первый раз решила: "а, концептуальное, типа-философское, не, я такое не люблю". Сейчас подумала: "а, концептуальное, типа-философское, не, я такое не люблю". Найдите десять отличий. Десять не нужно, довольно одного, в оттенке смысла, в интонации. Потому что мне не тридцать а почти сорок шесть теперь. Потому что рассказ соло, а не в череде других. Потому что читаю не "этого модного, не поймешь наркомана или выпендривается, так - составить представление"; но писателя, которым очаровывалась и на которого злилась и бросала, и снова возвращалась, очаровываясь заново.

Что такое онтология? Учение о сущем. Непонятно? Понятия нечто и ничто; невозможное и возможное; определенное и неопределенное; количество и качество, мера, порядок и истина; свойства времени и пространства; происхождение вещей и переход их в другие формы. Проще? Не думаю. Зачем об этом говорить вообще и не слишком ли самонадеянна попытка охватить такое многообразие в коротком рассказе?

Говорить, потому что это может единственное, о чем вообще стоит, а с самонадеянностью - что с того, если удалось? Мир говорит С ТОБОЙ и это счастье. Мир начинает говорить О ТЕБЕ и перестает быть миром, становясь тем, что полнится благими намерениями в первом абзаце. Или казематом (галерой, тюрьмой, темницей, бараком - подставьте нужное). И что, всякому входящему, оставлять надежду? Вроде есть возможность уйти, но какая-то она мутная и неопределенная. Хотя с точки зрения литературы концовка с маленьким зеком, исчезнувшим так бесследно, что даже сам он не знает - куда; так вот, с литературной - шедевр.

А с остальных: "То ли чаю хочется выпить, то ли удавиться". Нет, думаю Виктор Олегович писал рассказ в том возрасте. в каком я впервые его читала - около тридцати, время экзистенциальных тупиков. Дальше много других возможностей открывается, о каких и не подозреваешь в пресыщенной умудренности и богатстве поздним умом. Но рассказ таки шедевр. Спасибо, Мастер. Ну, хотя бы за то, что напомнили, от чего ушла.

Сейчас хотелось бы написать какую-то заумную рецензию с кучей философских мыслей и бесконечными цитатами, но не напишу... А все потому, что нет слов. Только мысли, эмоции и внутреннее чувство спора с мирозданием.
Пелевин для меня открылся как очень необычный автор - провести такую аллегорию, так легко и изящно высмеять все наше общество вместе с Затворником и Шестипалым - это надо талант иметь. На 63 электронных страницах я нашла смысла гораздо больше, чем в некоторых 600 страничных романах. Уже за это автору 5+.

Пы. Сы. А еще я тоже хочу натренировать крылья и улететь подальше с этого конвейера под названием Земля...