Мне нравятся разные эксперименты и манипуляции со словами и текстами, как по мне, так это самый подходящий и самый податливый предмет для творчества. Поэтому мне симпатичны авторы, пытающиеся воплотить свою креативность и реализовать смутно проявившиеся в сознании идеи в текстах. Будучи пойманными в слова, они объективируются, застывают, обретая индивидуальность, форму и смысл. Конечно, идея конструкции «Жизни как романа» далеко не нова, но в то же время не каждому дано написать постмодернистский роман в жанре полудетектива, блистая цитатами и жонглируя аллюзиями. Когда читаешь такие книги, конечно, понимаешь, что автор, вдохновленный У.Эко (и еще, может быть, Дж. Хайнсом, П. Сарралуки, Дж. Келманом, П. Мерсье, С.Нотебоомом), затевает игру с тобой, и, может быть, даже в большей степени, с самим собой. А иногда и вовсе думаешь, что проходишь какой-то тест на литературную эрудицию и экзистенциальный опыт или даже соревнуешься с автором в догадках и разгадках.
Сначала мне все это не очень нравилось, как в принципе не нравятся тексты и создавшие их люди, стремящиеся позиционировать себя как сильно отличающиеся от других и вольно или невольно подчиняющие содержание форме, но потом я втянулась и стала находить своеобразное удовольствие в хитросплетениях текста.
В этой больше похожей на синопсис, чем на роман, книге собралось много интересных для меня вещей: граница между воображаемой и действительной реальностями и способы ее легального и нелегального пересечения; внутренняя писательская кухня (неужели все точно-точно, как у Г. Флобера: «Эмма Бовари – это я?», и все персонажи – это всегда «Я» - писатель, творец, подобный чуть ли не Создателю); сплетение авторского текста и многочисленных отсылок и аллюзий (конструирование и предугадывание, «как наше слово отзовется», как оно уже отозвалось в сознании писателя); проекции авторской личности в текст, контект и подтект повествования и способы прятания себя за героями, эпизодами и поворотами сюжета. И вот что мне всегда интересно у Г. Мюссо: он пробует себя в разных жанрах потому, что ищет себя? Или ищет источники самоидентификации, пытаясь понять свои первопричины, дойти до сути собственного «Я»? Или он специально раскачивает писательскую лодку, чтобы вывалиться из нее и пережить некий новый опыт? Или же он просто не столько писатель, сколько архитектор, конструктор текстов, складыватель литературных пазлов? Читая каждую его новую книгу, я думаю, что чуть больше понимаю его, а понимание Другого - само по себе довольно увлекательное занятие, хотя, может, и оно совершается на границе реальности и фантазий – теперь уже читательских.
В итоге книга оказалась для меня не столько современным нарративом, сколько своеобразным семиотическим объектом, и я прочитала ее не без удовольствия, но и не без критического взгляда на «механику творения».
63 понравилось
