Цитаты из книги The Artist's Way

Многие из возрождающихся художников замечают, что как только их карьера начинает стремительно развиваться, они обращаются к ближайшему «кайфолому». Мы выплескиваем весь свой энтузиазм на этого всегда скептически настроенного друга. Обычно мы сами ему и звоним. Или звонит он. Вот и Проверка. Наш художник – ребёнок, и когда он пугается, то зовет маму. К сожалению, многие из наших мам – «кайфоломы». И у каждого из нас целая армия суррогатных «кайфоломных» мамаш – друзей, которые готовы посомневаться за нас. Нельзя позволять им этого. Как? Держите язык за зубами. Не болтайте. Храните все в секрете. Не раздавайте золото. Всегда помните: первое правило волшебства – сдержанность. Оставляйте свои намерения при себе, пока они не наберутся сил. Только тогда вы сможете обнародовать планы и желания. Чтобы развить скорость бегства, необходимо самому стать собственным советником, научиться бесшумно обходить тех, кто в вас сомневается, говорить о своем творчестве только среди союзников и безошибочно их определять. Составьте список: друзья, которые меня поддержат. И ещё один: друзья, которые меня не поддержат. Перечислите тех, кого считаете потенциальными «кайфоломами». Окружите себя кем-нибудь ещё – «кайфовосстановителями». Теми, кто будет относиться к вам с теплом и любовью. Не терпите никого, кто поливает вас грязью. Забудьте об их добрых намерениях. Забудьте о том, что они «не хотели». Будьте благодарными, но не давайте себя в обиду. При бегстве нужны стальной меч поставленной задачи и щит самоопределения. – Тебя попытаются сбить с толку. Не забывай об этом, – предупреждает Мишель. – Устанавливай себе и цели, и границы. Я бы добавила: парите свободно и не давайте страшилкам на горизонте помешать вашему полету.

Герой и наставник Микки Харта, недавно покинувший нас великий мифолог Джозеф Кэмпбелл, писал: «Следуй за своим счастьем, и двери, о которых ты даже не подозревал, сами откроются перед тобой». Не что иное, как внутреннее обещание быть верными себе и идти вслед за мечтой, приносит нам поддержку Вселенной. Пока мы сами будем вести себя противоречиво, Вселенная тоже будет казаться нам двойственной и противоречивой. Поток нашей жизни будет состоять из неожиданных приливов изобилия и долгих периодов засухи, когда наше творческое обеспечение уменьшается до тонкой струйки. Оглядываясь на те времена, когда мир казался нам капризным и не вызывал доверия, мы видим, что и сами вели себя противоречиво: наше поведение не соответствовало выдвинутым целям. Как только мы говорим себе «да», подтверждая свои настоящие цели и желания, Вселенная отражает и приумножает эту решимость. У каждого из нас свой путь. Когда мы находим его, то обретаем уверенность в каждом шаге. И знаем, что нужно делать дальше, хотя можем и не догадываться о том, что ждет за поворотом. Доверившись, мы учимся доверять.

Быть творческим человеком – значит постигать тонкости. Ценить необыкновенное. Позволять себе легкомыслие по отношению к принятым нормам. Задавать вопрос «Почему?». Быть творческим человеком – значит отважно признаться себе в том, что стремиться к деньгам, собственности и престижу кажется нам довольно глупым. Быть творческим человеком – значит осознавать удивительное. Оставить в комнате не подходящую по стилю мебель, если она нам нравится. Носить странное пальто, если оно делает нас счастливее. Перестать стараться быть кем-то, а не самим собой. Если вы счастливее, когда пишете, чем когда не пишете, когда рисуете, чем когда не рисуете, когда поете, чем когда не поете, когда играете на сцене или снимаете кино, то ради Бога (в буквальном смысле) позвольте себе заниматься этим.

Анналы кинематографа изобилуют подобными примерами. Элиа Казан, оказавшись в опале как режиссер, начала писать романы. Джон Кассаветес, сам блестящий актер, играл в кино, чтобы заработать денег для собственных фильмов, слишком нестандартных по мнению голливудских киностудий. «Если они не хотят делать из этого фильм, его сделаю я», – говорил Кассаветес и поступал как говорил. Не позволяя себе заходить в творческий тупик, он искал другие двери. У нас не было бы возможности наслаждаться прекрасным сериалом «Сказочный театр», если бы актриса-продюсер Шелли Дюваль сидела дома и жаловалась на неудачи в актерской работе, вместо того чтобы обратить свою энергию в другое русло. «Non illegiimi te carborundum», – гласила, по слухам, надпись на стенах лагерей военнопленных. В вольном переводе это примерно следующее: «Не дай ублюдкам себя сломить». Художники, которые верны этому закону, выживают и процветают. Секрет здесь в действии. Боль, из которой сразу же не извлекают заряд энергии, стынет в свинцовом сердце, а тогда любой поступок совершить тяжело.

Не владеющие средствами защиты и наделенные от природы мощной индивидуальностью, многие одаренные художники годами чахнут от таких ударов. Пристыженные за мнимый недостаток таланта и «грандиозные» мечты, они могут попытаться реализовать себя в коммерческих предприятиях и забыть свои устремления к более значительной (и более рискованной) работе. Могут стать редакторами, а не писателями, монтажерами, а не режиссерами, художниками, работающими по заказу, а не свободными и застрять на расстоянии слышимости от своей мечты. Чаще не подлинный талант, а смелость дарит художнику славу. Недостаток смелости – а она иссякла из-за жестокой критики или систематического пренебрежения – может искалечить художников куда более талантливых, чем те, кто широко признан. Чтобы возродить надежду и отважиться дерзать, нам просто необходимо осознавать и оплакивать шрамы, которые не дают нам развиваться творчески. Этот процесс может показаться кропотливым и малозначительным, но все-таки без него не обойтись. Так же как подросток должен добиться независимости от чересчур властолюбивых родителей, художник должен освободиться от зловредных наставников.

Творчество невозможно измерить учеными фразами. По своей природе оно обходит такое ограничение стороной. В университетах, где все зиждется на искусстве критиковать – разбирать на части произведения, искусство созидать, искусство творческой сборки вынуждено довольствоваться очень скудной поддержкой. Проще говоря, большинство ученых мужей знают, как ломать, а не строить. Даже когда работу студентов пристально рассматривали, её редко по-настоящему ценили. Хуже того. Какими бы блестящими достижениями она ни отличалась, замеченными оказывались исключительно недостатки. Снова и снова я видела, как многообещающие произведения встречались залпами «следовало бы» и «можно было бы», вместо того чтобы оцениваться по достоинству. Я не предлагаю превратить научный мир в мастерскую художников, витающих в облаках. Однако все же утверждаю, что художники, пытающиеся существовать, расти и даже процветать в этом окружении, ощущают, как давление учености, которое они испытывают, противоречит творческому порыву. Для художника чрезмерная ученость может равняться творческой инвалидности. Это не значит, что художникам не хватает тщательности, скорее, их тщательность основана на совершенно иных принципах, чем те, которые признают ученые мужи.

В фильме «Бешеный бык» менеджер и брат боксера Джейка Ля Мотты объясняет ему, почему тот должен сбросить вес и сразиться с неизвестным противником. После замысловатой тирады, которая совершенно сбивает Ля Мотту с толку, он подводит итог: «Решайся. Если выиграешь, то выиграешь, а если даже и проиграешь, то все равно выиграешь». Это верно для всякого риска. Другими словами, очень часто стоит рискнуть просто ради самого риска. В расширении нашего самоопределения есть что-то необычайно воодушевляющее. Бросая себе вызов и принимая его, мы создаем почву для такой уверенности в себе, которая помогает нам преодолеть сложности и добиться успеха в будущем. Совершая марафонский забег, мы увеличиваем свои шансы написать полноценную пьесу. Написав такую пьесу, мы помогаем себе в марафонском беге.

«Пока человек окончательно на что-то не решится, всегда остаются сомнения, возможность отступить, бездейственность. Для любого проявления инициативы (или творчества – Дж. К.) существует одна простая истина, незнание которой убивает бесчисленные замыслы и великие идеи: в тот миг, когда человек решается на что-то, Провидение тоже начинает действовать. В помощь одному замыслу случается много такого, что иначе никогда бы не случилось. Принятое решение влечет за собой целый поток событий: полезных совпадений, встреч и предложений о материальной поддержке, в которые никто и никогда бы не поверил заранее».

Весьма вероятно, вы обнаружите в самом себе желание уклониться от творческих свиданий. Расцените это чувство как боязнь близости – близости с самим собой. При сложных отношениях мы нередко начинаем избегать близких людей. Мы не хотим вникать в то, что они думают, потому что это может причинить нам боль. Кроме того, мы подозреваем, что они только и дожидаются подходящего момента, чтобы выплеснуть наболевшее нам в лицо. Возможно, они зададут нам вопросы, на которые мы не сумеем ответить. Но ведь не меньше шансов, что наши желания совпадут и мы удивленно уставимся друг на друга со словами: «Но я и не мог(ла) себе представить, что ты это чувствуешь!». Есть основания верить, что после подобных объяснений, как бы они ни страшили вас заранее, последует формирование подлинно искренних отношений, таких, в которых каждый из участников свободен быть самим собой и стать тем, кем пожелает. Возможность такого результата делает риск встречи с самим собой оправданным и даже стоящим. Чтобы установить глубокую связь со своим творческим началом, мы должны сперва посвятить немало времени и внимания тому, чтобы подружиться с ним. А оно использует это время на то, чтобы встретиться с нами лицом к лицу, начать нам доверять, привязаться к нам и утвердиться в своих намерениях.

Я училась отступать на второй план и позволять этой созидающей силе вершить работу через меня. Я стала прикасаться к листу бумаги, просто чтобы записать, что слышу. Процесс письма стал больше похож на подслушивание, чем на изобретение атомной бомбы. Он перестал быть изощренным и подрывающим силы. Мне больше не нужно было ждать подходящего настроения или измерять градус эмоций, чтобы посмотреть, не приближается ли вдохновение. Я просто писала. Никаких оценок. Хорошо, плохо? Не мое дело. Не я это создавала. Освободившись от ответственности сознательного авторства, я и писала свободно.