Бабочка

Огни наших крыльев  вспыхивали по всей сцене, превращая ее в искрящуюся разноцветную феерию. Несмотря  на  то  что  на  сцене  нас  было  много,  я чувствовала сотни впивающихся в меня взглядов.  На меня смотрели из партера, с балконов и бель‑ этажа ВИП‑лож. От этого становилось не по себе, хотя  каждый день с минуты, когда я подписала договор, я  к этому готовилась. Каждый день говорила себе, что  так будет, что я выйду на сцену, что на меня будут смотреть. Хотя я даже приблизительно не представляла себе, какой образ мне придется нести. Образ,  в котором я не узнавала сама себя и к которому было  прикована большая часть внимания собравшихся. Когда все девушки вышли на сцену, зал на мгновение замер, словно пловец набирал воздуха в легкие перед рывком под воду, а потом взорвался аплодисментами.

Океан опасен. Ночью вдвойне, потому что течения гораздо более сильные. Он убийственно опа‑ сен. Особенно для въерхов. Потому что в воде мы  не можем использовать собственную силу, подпиты‑ ваемую лишь сушей. В море любой въерх с чело‑ веком на равных. Окунувшись практически в ледя‑ ную воду (гидрокостюм от холода почти не спасал),  я даже не мог пустить по телу импульс, чтобы со‑ греться. Пришлось разогреваться большими гребками, направляясь в сторону мыса. Туда, где волны  в разы сильнее.
Оседлать одну из них когда‑то казалось сложной  задачей. Я падал с доски бесчисленное множество  раз, отплевывался, сражался с течением, но шел впе‑ ред. Брал волну за волной. Вначале это было про‑ сто глупое желание доказать себе, что я крут. Что  могу. Но потом это перестало быть соревнованием.  Стало медитацией. И моей силой, никак не связан‑ ной с тем, что дана мне с рождения. Никому не по‑ зволю собой управлять. Под водой мелькнула светлая тень, и я улыбнулся.  Впрочем,  нарастающий  рев  однозначно  намекал,  что кое‑кто недоволен.
— Не бузи, Эн. Я все равно возьму эти волны,  ты же знаешь.
Можно было не говорить вслух: каким‑то образом  тот, кто сейчас шел подо мной, понимал не только  наш язык, но и мысли. Каким — мне еще только предстояло выяснить. Доска взрезала темную волну,  и я оказался внутри водяного вихря. Проскользил в сторону, оставляя за спиной грохочущую глыбу  волны. Она попыталась меня раздавить, но у нее  ничего не получилось. Никому не позволю дикто‑ вать себе условия. За волной последовала еще одна,  и следующая, и следующая… Буду тем, кем хочу, и  с кем хочу!
Я потерял им счет, когда спустя время пришла  по‑настоящему гигантская волна. Из тех, что обе‑ щают поглотить тебя. Она набирала обороты, накачивая черную воду, словно гигантским насосом.  Можно было пропустить это чудовище, увернуться  и посмотреть, как она разобьется о сточенный угол мыса.