Бабочка

В том числе обрушившуюся на меня мысль: посетители «Бабочки» оставляют здесь такие суммы, на которые можно прокормить кучу народа. «Благотворительность, — напомнила я себе. — Благотворительность, Вирна». Эти деньги пойдут на благотворительность.

Смотрю в том же направлении: на противоположной стороне застыл эйрлат политари. Вышедший из него мужчина пристально смотрит на нас. Не сговариваясь, мы подхватываем друг друга под руку и идем к станции гусеницы.

— Я уже говорил, что Лэйс мне мало что рассказывала! — огрызается он. Перехватывает мои руки, когда я снова собираюсь вцепиться в него, и разводит в сторону, после чего быстро кивает в сторону.

Столько информации, сколько я запихиваю в себя в последние дни, может воспринять адекватно разве что искусственный интеллект. Не говоря уже о физических тренировках, тренажерах, плавании, модельной походке, этикету… и так снова и снова, по кругу. Поэтому сегодня из «Бабочки» я выползаю на автопилоте.

— Что ты вообще понимаешь? — процедил я. — Я с детства тренируюсь каждый день по несколько часов. Мы заботимся о людях, чтобы даже такие, как ты, могли жить. Чтобы ты вдруг под землю не провалилась или твой дом не смыло в море.
— Не надорвался еще?

«Да едх с ней!» — подумал я и направился в океанариум.

Сладко. В этом поцелуе мне почти удалось забыть соленую горечь океана, поэтому я обхватил лицо девчонки ладонями и, оторвавшись от ее губ, спросил:
— Проведешь со мной эти выходные?

Кастинг она будет проводить лично, у каждой из вас есть две минуты, чтобы рассказать о себе и объяснить, почему именно вы достойны работать в «Бабочке», и еще минута, чтобы ответить на вопросы, если таковые возникнут. Вызывать вас будут в порядке очереди — в том, в котором вы прошли через турникет.

— Никуда, — ответила я. — Сама доберусь.
— Никуда — это расплывчатый адрес. Ты же не хочешь, чтобы я узнал его сам?

Потому что после смены я буду выглядеть как линария, человекообразная обитательница подводного мира с жабрами на груди и шее и ногами, напоминающими ласты, которая, согласно древним легендам, выходит на берег только для того, чтобы уволочь кого-то в море и там сожрать.