Все демоны: Пандемониум

Однако встреча со странным, нелепым, очаровательным потомком что-то изменила в душе вельможной демоницы. Она и впрямь пришла всего лишь полюбопытствовать, кто нынче занимает трон Кассарии, соблюсти долг перед тем, в чьих жилах текла кровь да Кассаров, но случилось так, что этот правнук великого Барбеллы произвел на нее совершенно особенное впечатление.
Моубрай не была бы одной из владычиц Преисподней, кабы не умела читать сокровенные письмена. И ей лучше других было видно, что Кассария не просто приняла Зелга, но и расположена к нему всей душою — или тем, что заменяет душу такого сакрального пространства. Что величественные, могущественные, талантливые существа, коим уготована необычайная судьба, охотно служат ему — и с еще большей охотой дарят его своей дружбой и любовью.
Что-то такое было в этом наследнике древних чародеев, чего не могла объяснить даже она. Но зато могла почувствовать. Ниакрох иначе реагировал на его присутствие, Кассария иначе отзывалась на его голос. И Преисподняя боялась его иначе, нежели его великих предков.

И тогда из арки выступило диковинное, опасное на первый взгляд существо. Оно превосходило размерами даже такого немаленького человека, как Зелг да Кассар; его короткие трехпалые руки бугрились мускулами, которых не постеснялся бы любой, кроме Такангора, чемпион Кровавой паялпы; крохотные глазки терялись на жутковатой морде, украшенной шипами, выростами и чешуей. Массивную шею защищал костяной воротник. Спинной гребень стоял торчком и переливался всеми цветами радуги.
Тварь скалилась, обнажая частокол прекрасных зубов хищника. К тому же она едва удерживала на весу громадный сундук с бронзовыми, покрытыми патиной накладками, приседая под его непомерной тяжестью. На шее у существа висело большое, начертанное красными рунами объявление: «Дружелюбное создание».

— Вы никогда не задумывались, отчего войны, которые вела Кассария под самым нашим боком, никогда нас не касались? — продолжал невыносимо откровенный граф.
— Нет, — одними губами отвечал генерал.
— Оттого, любезный друг мой, что существует негласная договоренность между простыми смертными и могущественными существами. Мы разносим наши интересы во времени и пространстве. Мы не принимаем ничью сторону. За это нас не трогают. Нам позволяют жить.
— Это унизительно, — сдвинул брови храбрый рыцарь. — Ваше величество, отчего вы молчите?
— Молчу, потому что я такой же подлец, как и достойный граф, — пожал плечами король, ломая перо на мелкие кусочки. — Потому что меня сызмальства готовили ко всей этой мерзости. Потому что я, кажется, с молоком матери впитал главную мудрость: если однажды Кассария рухнет, Тиронга вздохнет спокойно.

Не осталось ни летописных источников, ни свидетельств очевидцев, однако чародеи Ниакроха из уст в уста передают легенду о том, что пророчества Каваны записаны в нескольких огромных Книгах. Книги сии имеют обыкновение сами определять, какими будут обстоятельства их жизни; сами выбирают себе владельцев и сами решают, что прорицать, а что навсегда оставить в тайне. Есть у них и еще одна невероятная особенность: страницы сих Книг по большей части девственно пусты. И лишь когда случится какое-то ключевое событие, несколько листов заполняются текстом прорицания, действительным только при определенных условиях.
Таким образом пророчество Каваны непрерывно изменяется.
Будущее, согласно верованиям расы предсказателей, зависит только от того, какой путь изберет смертный либо бессмертный. Ибо все равны перед лицом неумолимой логической связи своих поступков и их последствий.

Пристроившись в углу, под стеллажом с энциклопедиями и рекламными буклетиками, гном-секретарь строчил пятый по счету запрос в Большую Адскую библиотеку имени Князя Тьмы. Одному из его помощников пришло в голову, что в Преисподней вполне может отыскаться необходимая карта, а дух профессиональной солидарности не позволит тамошним сотрудникам ответить отказом.
Они и не отказывали. Невнятно бубнили, что вопрос рассматривается; затем — что вопрос изучается. На третье письмо пришел уж и вовсе невразумительный ответ, что запрос изучается глубоко и всесторонне и в самое ближайшее время будет решен положительно.
Курьер поделился впечатлением, что в самой большой и полной библиотеке Преисподней царит примерно та же суматоха и паника, какая случилась в аналогичном кассарийском учреждении, когда сюда ворвался недовольный генерал Топотан.

— Я думал, ведьмы бывают только в сказках.
— Хорошенькое дело, — изумился садовник. — Вас с утра до вечера окружают големы, демоны, странствующие души, феи, вампиры и оборотни. И среди всего этого — здрасьте вам — именно несчастные ведьмы отчего-то кажутся вам нереальными. А чем именно они вам не угодили?
— Дело не в том, угодили или нет. Просто я еще не слышал ни об одной ведьме.
— А мадам Мумеза вам кто? Невинный птенчик? Робкий цветик на полянке?
— Тогда уж скорее — волчья ягодка, — не удержался Зелг, припоминая грозную тещу Иоффы.

Внутризамковый садовник, дендроид Мема, встретил его с искренней радостью. На его долгой памяти Зелг был единственным хозяином поместья, который не лез в дела с ненужными замечаниями, не цитировал полезные советы из популярных журналов и не совал под нос «Энциклопедию юного садовода». Одним словом, вел себя как воплощенная мечта любого садовника, а на прошлой неделе с энтузиазмом поддержал идею прорастить голубой мох на парковых дорожках.
Сам Мема питал слабость ко мхам и лишайникам, но до появления в Кассарии молодого наследника никак не мог найти единомышленников.

Если Думгар пребывал в твердой уверенности, что замок с недавних пор кишит троглодитами, то герцог полагал, что он под самую завязку набит дядей Гигапонтом.
За завтраком он его «чуть было не толкнул», за обедом «чуть было не сел на его место», за вчерашним ужином «перебил на самом интересном месте». Ближе к полуночи исстрадавшийся некромант забился в музыкальную комнату, где, как выяснилось, тоже оказался дядя Гигапонт, которого он «внезапно разбудил странными звуками, которые по ошибке полагал музыкой».