Turtles All the Way Down

Когда в тридцать семь минут первого с высоты раздаётся протяжный сигнал, ты принимаешь решение: Пойду обедать. На самом же деле за тебя решает звонок. Ты считаешь себя художником, но ты — холст.

Мы настолько зависим от языка, что в каком-то смысле не можем и осознать того, для чего у нас нет названия. И тогда мы решаем, что оно не настоящее. Мы ссылаемся на него такими пространными терминами как безумие или хроническая боль, - терминами, которые одновременно отвергают это явление и преуменьшают его. Хроническая боль никак не отражает мучительное, постоянное, неослабевающее и неизбежное страдание. А слово безумие даже отдаленно не передаёт того ужаса и тревоги, с которыми ты живёшь.

Все хотели услышать от меня такую сказку: я иду из тьмы к свету, от слабости к силе, я была сломанной, но скоро стану целой. Мне тоже этого хотелось.

Я хотела сказать доктору, что мне уже лучше, как и полагается по сюжету: болезнь — препятствие, через которое ты перепрыгнул, битва, которую ты выиграл. Болезнь — история, рассказанная в прошедшем времени.

(c) Daisy

(c) Aza

I knew how that felt—all my life, I’d been unable to think straight, unable to even finish having a thought because my thoughts came not in lines but in knotted loops curling in upon themselves, in sinking quicksand, in light-swallowing wormholes.

‘English, which can express the thoughts of Hamlet and the tragedy of Lear, has no words for the shiver and the headache. . . . The merest schoolgirl, when she falls in love, has Shakespeare or Keats to speak her mind for her; but let a sufferer try to describe a pain in his head to a doctor and language at once runs dry.’

Если строишь город на четверку с плюсом в месте, где природа на тройку с минусом, – это достижение.

моим. Я не умела сделать себя счастливой, зато делала несчастными всех вокруг.

Мне нравится на улице ночью. Тогда появляется такое странное чувство, будто я тоскую по дому, но не по своему, а по какому-то еще. Но чувство хорошее.

Папа умер быстро, но заняло это годы.

Пожалуйста, выпусти! Тот, кто пишет меня, отдам тебе что угодно, только дай мне выбраться.

«Мы здесь, потому что мы здесь, потому что мы здесь, потому что мы здесь».
И хотя по большому счёту я была уже взрослой, а мама вела себя просто невыносимо, я так и не смогла остановить поток мыслей, пока её колыбельная не убаюкала меня.

По-английски эта фраза, «быть в любви», звучит странновато, будто любовь — это море, в котором ты тонешь, или городок, в котором живешь. Ни в чем другом — ни в дружбе, ни в злости, ни в надежде — ты не бываешь. Только в любви. И мне хотелось ответить ему: хоть я и не влюблялась ни разу, я знаю, каково находиться в чувстве, быть не просто окруженной, а пронизанной им, точно Богом. Когда мысли скручиваются в спираль, я внутри, становлюсь ее частью.

Уильям Шекспир
Неужели я все испортил? Но если бы я не сделал этого, мне не давало бы покоя что-то еще. Жизнь – путь от одного сомнения к другому.