Herztier

- Дружба не рукавицы, которые я мог бы принять как твой прощальный подарок. -(Курт).

- Я так скажу: лучше бы и тебе здесь не оставаться. У тебя еще вся жизнь впереди. -(Мама).

Спастись удавалось с трудом — и только терпением. Нельзя было допустить, чтобы оно иссякло, ну а если бы оно все-таки лопнуло, то должно было тотчас возродиться.

— Но в одном я уверен, — сказал Георг, — в заявлении написано, что я с превеликой радостью покинул бы эту страну хоть сегодня. Теперь мне уже лучше, я почти человек. Отдав заявление, помчался искать вас, не терпелось вас увидеть.

- У меня было одно-единственное желание — вообще ни шагу больше не делать по этой земле. -(Георг).

Сумасшедший с белой бородой дернул полицейского за рукав, показал вчетверо сложенный носовой платок и представился: «Профессор философии».

Вышибала поволок сумасшедшего к выходу.

• Я подам на вас в суд, молодой человек! — кричал белобородый старик. — На вас и на полицейского! Знайте, овцы съедят! Вам не уйти от овец, на сей счет не питайте иллюзий! Сегодня ночью упадет звезда, и овцы съедят вас, повыдергают из подушек, как траву.

Пришли два полицейских, стали ходить от стола к столу. Пролетарии жестяных баранов и деревянных арбузов предъявляли документы и называли свое место работы.

После увольнения Эдгар и Георг сказали мне: «Мы теперь свободны, как пригородные собаки. Только Курт сидит как привязанный, потому что должен хранить тайну кровохлебов».

Женщина посмотрела на детей и сказала:
— Что поделаешь: кто сиротой горе мыкает, а кто — при живых родителях.

— Через несколько лет после Гитлера все они оплакивали Сталина. И с тех пор помогают Чаушеску разводить кладбища по всей стране.

Мелкие доносчики не стремятся к высоким партийно-чиновным должностям. Их можно использовать без всяких там церемоний. -(Курт).