Il Vangelo secondo Gesù Cristo

А я бы назвала "От Иосифа". Чего от Иисуса то? Я хотела познакомиться с автором, но думала, что это будут Жозе Сарамаго - Слепота или Жозе Сарамаго - Странствие слона . Потому что сама идея этой книги меня... К играм с христианской религией я отношусь... наверное, терпимо: есть же практически официальное евангелие от Марфы, сестры Лазаря, которая появляется и в этой книге. Но... На первых страницах меня зацепило рассуждение автора: мол, обеих Марий (мать и Магдалену) возвели в ранг святых, а об Иосифе никто и не заикается. Получается, что он при Иисусе исполнял роль какого-то отчима. При этом этот его рефрен

Я еду в Вифлеем убивать своего сына

Я так поняла, что автор хотел показать жизнь Иисуса, его семьи и последователей - как простых людей. Люди ждали Мессию - просто потому что царь Ирод реально был иродом и буквально замордовал уже народ. И готовы были к чудесам. При этом мне понравилась ремарка в книге, когда Иисус вопрошает у людей, провозгласивших его Мессией: так что же я должен делать как Мессия? И в ответ - такой звук сверчков, эээммм... Благую весть приносит Марии ангел - а может, это был просто нищий? Ее же потом практически пытали, как клеветницу... М, это же был архангел Гавриил - тогда вот его портрет моей иглы Эти восхитительные рассуждения, что в Магдалене перебывало много мужчин - но теперь это все не считается... ... Вот как это работает? И у Иисуса там же братья были и сестры. И много. На этом моменте мне показалось, что куда-то мы выруливаем ближе к мифам... А теперь пришло время сделать признание. С книгой мы не подружились. Не за религию: идея представить жизнь Иисуса как простого человека даже интересна. Люблю же я "Иисус Христос - суперзвезда". Не за Ирода в перстнях и очках или бешеные пляски - а за арию в Гефсиманском саду. За - все остальное. Я не очень люблю ретеллинги. А у автора вышел прям ретеллинг: взгляд на знакомый сюжет с другой стороны. Когда Иисус говорит на последнем ужине (той самой Тайной вечере)

Раньше я не знал, а теперь знаю

Что произойдет с его последователями - так мы тоже это уже знаем. Предсказания такие... За что я не люблю ретеллинги: мне это видится, как на готовый фундамент (или даже дом) просто навешивают финтифлюшки. Мы всегда видели эту историю с парадной и помпезной стороны - а давайте обойдем и посмотрим (хотя там может все быть и не так нарядно). И у автора вышли именно что финтифлюшки. Огромные абзацы текста без деления на диалоги: автор повествование льет и льет, наваливает и наваливает... И я прям - мучилась. Я называю это "ком текста": без глав, без отдыха. Если бы была возможность передохнуть, формат сменить - а тут трюхаешь и трюхаешь, как на том верном ослике. Мне вспомнилось, что в детстве я читала что-то вроде "Библия для детей". И: во-первых, там какой-то свой неповторимый стиль. Это вроде не "Илиада" или помпезная классика - но этот стиль и ритм просто завораживали. И - это было позабористей порой, чем "Игра престолов"! Новый завет (особенно в части детства) мне меньше заходил, но вот Ветхий... И - Сарамаго. Вот прям честно не постигаю, за что именно этому роману дали Нобелевку. Возможно, за проделанную работу: тут же куча имен, пояснений, войны там всякие тех времен - это ж все надо было нарыть и обработать! Может, за (смелость) тему, может, просто за его историю и выслугу лет. Вот с Жауме Кабре, который гораздо сложнее и вычурнее, я подружилась и прониклась. А здесь - похоже, просто не синхронизировалась с текстом, не поймала его сердцебиение. Кому посоветовать? Может, тем, кто хочет взглянуть на Новый завет с другой стороны - что думал Иосиф по всему этому поводу, хотел ли вообще Иисус... всего этого? Но мне вспомнились слова Блэза Паскаля.

Если Бога нет, а я в Него верю - я не теряю ничего. Но если Бог есть, а я в Него не верю - я теряю все.

Такой непривычный слог у писателя конечно, тем удивительнее, что постепенно к нему привыкаешь, и он начинает нравиться. А потом ещё вспоминаешь, что многие писатели видимо как раз после Сарамаго стали писать именно в таком его стиле -не выделяя диалогов, почти без абзацев, сплошным потоком - и вот у них как раз такие тексты мне меньше нравятся. Про сам роман. Сюжет интересный (в чем-то совпадающий, в чем-то не совпадающий с библейской трактовкой), и, скорее всего с религиозной точки зрения наверное в чем-то крамольный... Тем не менее образы героев прописаны очень явственно и атмосфера того времени передана великолепно. А ещё думаешь, после прочтения: а как он (писатель) не побоялся так и о таком написать? Удивительные вещи происходят на белом свете.

В своем романе Сарамаго развивает две (а вернее три) ключевые идеи: 1. Вина Иосифа/Иисуса за смерть вифлеемских младенцев. 2. Дьявол (который, кстати, конкретно здесь вообще ничего плохого не делающий) – просто инструмент Бога. 3. Во всем виноват Бог – но об этом напрямую нигде не сказано; Он всем рулит, но ни за что не отвечает. Ниже по обозначенным этим пунктам (и не только по ним) пройдемся чуть поподробнее. По поводу общей оценки книги, скажу, что за язык и весьма интересное, почти аутентичное погружение, можно было бы поставить «пять», но за то, что автор (не знаю, то ли испугавшись, то ли по постмодернистской привычке) в конечном итоге всё облекает в один большой анекдот, ставлю «четыре». Больше половины книги занимает идея о вине Иосифа в смерти младенцев (кстати, везде (в том числе и в Новом Завете) всегда говорится более завуалировано: «избиение» младенцев, вместо их «убийства», как было фактически по содержанию Библии), якобы тот не предупредил родителей детей, и последующего перехода этой вины от отца к сыну его – Иисусу. Вина, по книге экстраполируется в еженощные кошмарные, с повторяющимся сюжетом сны, сначала Иосифа, а после его смерти и Иисуса. Сны эти не дают ни уснуть (в ожидании появления неизбежного кошмара), ни толком поспать (если всё же вдруг уснул) –потому что сразу просыпаешься. В своем глубинно-поверхностном пафосном старании, Сарамаго, особо не парясь, говорит об этом между делом – что, мол каждую ночь.. а вы представьте, - долго вы так протяните, если именно каждую ночь? – по автору Иосиф жил в таком режиме 14 лет, а потом – 5-6 лет: с 12-13 и до 18 лет (пока он не встретил Марию Магдалену) – в таком же режиме жил и Иисус. Вот, где, как бы намекает писатель, находится главная причина неуёмной внутренней печали и внутреннего излома как у отца, так и у сына. А лет за 35 до Сарамаго, Альбер Камю в своей повести «Падение» (1956-го года написания) говорит следующее по поводу «вины» Иисуса: «Но, помимо тех причин, какие нам усердно объясняли в течение двух тысяч лет, была еще одна важная причина этой ужасной казни, и я не знаю, почему ее так старательно скрывают. Истинная причина вот в чем: он-то сам знал, что совсем невиновным его нельзя назвать … Он, наверно, слышал, как говорили об избиении младенцев. Маленьких детей в Иудее убивали, а его самого родители увезли в надежное место. Из-за чего же дети умерли, если не из-за него? Он этого не хотел, разумеется. Перепачканные кровью солдаты, младенцы, разрубленные надвое, -- это было ужасно для него. И конечно, по самой сущности своей он не мог их забыть. Та печаль, которую угадываешь во всех его речах и поступках, - разве не была она неисцелимой тоской? Он ведь слышал по ночам голос Рахили, стенавшей над мертвыми своими детьми». И вот эту вот Камювскую интерпретацию (первопричинного генератора вектора вины) автор, несколько подкорректировав, и сделал одной из фикс-идей своего романа. Другое дело, что никто как-то особо не обвиняет по этой теме ни Ирода, непосредственно отдавшего приказ убить младенцев, ни Бога, затеявшего всю эту кашу. Дьявол в романе (которого чаще называют здесь Пастырем) вообще душка – большей частью молчит, пасёт свое стадо (в том числе 4 года вместе с Иисусом, уча его уму-разуму), да то появляется, то исчезает перед Марией, матерью Иисуса, чтобы сообщить ей очередную ценную информацию или вернуться выкорчевать дерево с их двора вослед за окончательно ушедшим из дома Иисусом. Анекдотичность же главная не только в сцене разговора Иисуса, Бога и Дьявола в тумане на лодке, когда сначала Иисус говорит, что «Я отказываюсь от нашего договора, порываю с Тобой, потому что хочу жить как все» (на что бог отвечает ему: «К чему эти пустые слова, сын Мой.. ты в моей власти всецело»), а когда узнает все свои будущие подробности о распятии на кресте, и то, что он является по сути просто инструментом Бога, и вовсе садится за весла, - всё мол, мне, пора домой, -но не может никуда уплыть.. Так вот, главная анекдотичность проскакивает как бы между делом, в сцене, когда Сарамаго говорит: «Умолкнувший Бог продолжал хранить молчание, а из тумана раздался голос: Быть может, этот Бог и тот, кто станет его соперником, - не более чем гетеронимы. Чьи? – с любопытством осведомляется другой голос. Пессоа, вымолвил первый голос, и слово, искаженное туманом, прозвучало как Персона. Иисус, Бог и Дьявол сначала притворились, будто ничего не слышали, но тотчас испуганно переглянулись, ибо есть у страха такое свойство – сближать и объединять». – Разве не прелесть! - это же голоса самого португальского писателя Сарамаго и какого-то его собеседника, которые, как бы в разговоре, выдвигают теорию, что может быть на самом деле весь этот рассказ и все его герои - не более чем гетеронимы другого португальского поэта Фернандо Антонио Ногейра Пессоа? И не более того. А так – идея была красивая, кстати, и язык, повторюсь, практически великолепен, и афористичных цитат имеется количество. Степень парлептипности 0,29. Степень густоты (крови) 0,31.