Когда рассеется туман

Не хочешь вранья — не задавай вопросов

— А ты всегда протираешь тех, кто уснёт в кресле, Грейс? — спросил в свою очередь Дэвид.

Эммелин снова захохотала.

— Нет-нет, сэр. Только сегодня, сэр.

— Жалко. А то можно было бы никогда не мыться.

I don't enjoy society. Too many people spending too much money to impress those too stupid to know it.

Waistlines had slipped, fabrics were thin and morals were thinner.

He found plenty of folk only too happy to volunteer their stories, to unzip themselves and let the contents spill.

It is a cruel, ironical art, photography. The dragging of captured moments into the future; moments that should have been allowed to evaporate with the past; should exist only in memories, glimpsed through the fog of events that came after. Photographs force us to see people before their future weighed them down, before they knew their endings.

Happiness grows at our own firesides. It is not to be picked in strangers' gardens.

I must eventually have slept, for this morning I woke, and as far as I can tell the one cannot be done without the other.

Just as I reread favourite books, some small part of me hoping for a different ending, I find myself hoping against hope that the war will never come. That this time, somehow, it will leave us be.

The century has left us bruised and battered. Even the young and privileged today wear their cynicism like a badge, their eyes blank and their minds full of things they never sought to know.

Настоящая жизнь — сама по себе лучшее образование…

«Мир сошел с ума. Люди привыкли к кошмарам. Они гибнут каждый день мужчины, женщины, дети. Тела бросают на произвол судьбы или сжигают, так что ничего не остается: ни волоска, ни косточки, ни пряжки от ремня... Ци вилизация гибнет. Потому что после такого как она может существовать?»

"— Откровенность не может быть вульгарной"

Когда-то, давным-давно, я сочла бы такие отношения непозволительными, но под действием времени взглядам свойственно меняться.

Сегодня я умру и наконец-то заживу по-настоящему.

— Я хочу понять, как жизнь преображает человека.

Ты говорил мне когда-то, что в любой истории есть точка невозвращения. Все главные герои вышли на сцену, и действие уже не остановить. Автор теряет контроль над сюжетом, и тот разворачивается сам по себе.