Нельзя быть писателем каждую минуту жизни. Ты становишься им, садясь за машинку. Когда ты за ней сидишь, остальное уже не так трудно. Самое трудное — заставить себя сесть на этот стул. И это удаётся не всегда. Ведь у тебя все как у людей — мелкие заботы, большие беды, хвори и невзгоды. И чтобы одолеть всех этих бесов, которые стараются загнать тебя в угол, нужно быть в отличной форме.

— Будь ты хоть последним парнем на всем белом свете, и то б я на тебя не посмотрела.
— Будь я последним парнем, тебе пришлось бы долго ждать своей очереди.

Часы тянутся невыносимо медленно, и их нужно наполнить событиями, покуда не придёт смерть. А вокруг не так-то много места для славный дел и настоящего веселья. Все быстро наскучивает либо начинает страшить. Просыпаешься утром, вылезаешь из-под одеяла, садишься на постели и думаешь: черт подери, что же дальше-то?

Простой ответ часто не очевиден, но именно простота лежит в основе глубокой истины, в основе работы, в сочинительстве и живописи. Глубина жизни — в её простоте.

Мы оба здорово набрались. Она чего-то на меня взъярилась и убежала. Я объездил все заколки, искал её несколько часов. А когда вернулся домой, она преспокойно спала.

— А почему она запила?
— Это хороший способ укрыться от жизни и, кроме того, форма медленного самоубийства.

Я отправился домой, попав как раз в толпу возвращающихся с работы труженников. Жалкое зрелище. Племя обессиленных, злых и нищих людей, торопящихся домой, чтобы по возможности спариться, посмотреть в ящик и пораньше улечься, чтобы на утро начать все сначала.

Когда я возвращался, её обычно не было. Но не забывала оставить мне три-четыре бутылки пива, и это примеряла с фактом её отсутствия. Но горе ей, если она ужосуживалась вылакать его сама — тогда ей действительно угрожала опасность.

— Если захочешь вечерком заскочить на стаканчик — буду рад.
— Спасибо, Хэнк. У меня свидание с парой лесбиянок.

— В чем ваша жизненная философия?
— Как можно меньше думать.
— А если этого мало?
— Постарайтесь быть добрыми.
— Как хорошо.
— Доброе и хорошее — не одно и то же.

Этот безумный интерес к искусству, неуклонно и последовательно двигающемуся к своему упадку, сродни болезни. Видеть на экране всякое дерьмо стало столь привычным, что люди перестали отдавать себе отчёт в том, что смотрят одно дерьмо.

Магия задушевности, как правило, не выдерживает испытание бытом.

Пьянка могла подождать. Голливуд мог подождать. Кошки ждать не могли. Я подчинился.

Молодость моя, сука ты эдакая, куда ж ты делась?

Если хочешь пить — пей. Если хочешь трахаться — выкинь бутылку на хрен.

Если тебе жалко пары баксов, лучше сидеть дома и перекладывать их из одного кармана штанов в другой.

Крутые ребята катаются на черных «бэхах»

Кому хочется работать садовником или таксистом! Ведь все мы в душе артисты.

Для человека, желающего быть счастливым, он выглядел не вполне соответствующим образом. Он, скорее, походил на шахматиста, потерявшего в дебюте задарма две пешки.