Дом

Всегда приятно погрузиться во времена зрелого, развитого социализма — рассказ Рубиной написан в 1983.
А проникаем мы с помощью этого рассказа не куда-нибудь, а в интеллигентную советскую семью, где мать-одиночка подрабатывает интеллектуальным трудом на пишущей машинке, как делают это многие героини в интеллигентных фильмах конца 1970-начала 1980-х - например, именно этим занимается любовница главного героя переводчика Бузыкина по имени Алла в «Осеннем Марафоне» (1979).

Рубина использует прием описания происходящего через сознание ребенка — прием чрезвычайно эффектный, дающий автору возможность избавляться от заезженных условных клише восприятия и смотреть на привычные вещи свежими и, я бы сказала, абсолютно инфантильными глазами.

Мать мальчика стоически борется с дефицитом и мечтает позволить себе купить импортное- финское - платье, но также обозначено и поколение этой Марины как послевоенных детей — обозначено через привычные рассказы о соседке бабе Шуре и о бомбежках и прочих несчастьях времен войны. Потому что советский человек, даже по-мещански мечтая о финском платье и о поездке на море, все равно «генетически вышел» из страхов и ужасов войны — во всяком случае, вся советская литература и кинематограф нам это долгие годы внушали. А удивительный персонаж, который, по словам матери мальчика, мужественно не плачет от колючего венка терновника (она имеет в виду Иисуса Христа)— он, конечно, в системе ценностей мальчика поднимается на высшую ступень в виде героического и легендарного "советского партизана".

Мальчик называет свою мать по имени - Мариной, и время от времени она ведет себя так, что он воспринимает ее как подружку. Марина - существо эмоциональное и чрезвычайно сложное, нелинейное:
Вот мать была объемной: и круглой и с углами, и шершавой и гладкой, и тихой и громкой - в матери столько всего было понаверчено!

Но, кроме того, мать со своим стоическим подвигом воспитания противопоставляется отцу. Несовместимость этих двух систем ценностей - матери и отца- видно как из вот этого диалога
- Ну что ты смыслишь в воспитании, ты хоть Спока читала?

• Нет! Зато я читала, чего ты не читал - Чехова и Толстого!..
• диалога, в котором духовность и нелинейность матери противопоставляется крайнему рационализму отца,

В конце рассказа, после очередного возвращения от "воскресного папы", мальчик провалился в бессознательное полузабытье, и ему чудится, как
"Он шел от отца к матери, словно плыл от одного берега к другому. Трудно плыл, как против течения. Мальчик чувствовал, что отец смотрит в спину, а мать смотрит в вихор, выбившийся из-под шапочки."
то есть ощущает влияние двух разнородных сил, тянущих его в разные стороны.

Поначалу, размышляя о смысле названия «Терновник», я погагала, что текст, по большому счету, абсолютно бессюжетный — в нем достаточно сумбурно описывается устоявшийся уклад жизни мальчика и его мамы-Марины, и потому только периодическое переключение на вид куста терновника за окном в комнате мальчика позволяет завершить повествование хоть в какой-то более или менее логической точке.
Но потом я внимательней вчиталась в финальную фразу рассказа и поняла, что она словно повисает в вечности, намекая на некое неопределенное до поры до времени будущее:

За окном сгустилась темень, и не видать было терновника, и не видать было, как шагает в неизвестные дали самостоятельная и отважная буква "Я"...

Рассказ Дины Рубиной "Терновник" глубоко трогает душу, показывая мир глазами ребенка, оказавшегося между двух огней - мамой и папой, которые не могут найти общий язык. Безымянный мальчик в этой истории становится символом всех детей, попавших в подобную ситуацию.

Представьте, каково это - быть разрываемым на части двумя самыми близкими людьми, которые никак не могут прийти к согласию. Бедному мальчику так нелегко - он становится невольным посредником, пытаясь угодить каждому из родителей, боясь причинить боль. Внутри него постоянно живут напряжение и тревога. Ответственность за настроение родителей - непосильная ноша для детских плеч, но мальчик чувствует ее, постоянно стараясь быть "хорошим".

Особенно трогательно описана его трепетная привязанность к маме, несмотря на ее частое плохое настроение и постоянную занятость. Ребенок боится оставить ее одну, постоянно испытывая угрызения совести. С веселым папой ему кажется проще, но это не избавляет от внутреннего конфликта и страха за маму.

Дина Рубина с потрясающим мастерством передает окружающую действительность глазами ребенка. Можно ощутить, насколько нелегко приходится детям, когда родители не могут найти общий язык.

Неслучайно автор назвала это произведение "Терновник". Этот образ становится метафорой внутреннего состояния мальчика, запутавшегося в колючих ветвях родительских конфликтов, испытывающего душевные страдания. Зловещий, угрюмый терновник отражает ту напряженную, тяжелую атмосферу, в которой живет главный герой. Мать в рассказе проводит параллель между этим деревом и терновым венцом, возложенным на Иисуса Христа - символ страданий и мучений. Это удивительно точно соответствует переживаниям ребенка, невольно оказавшегося "распятым" между конфликтующими родителями.

Через образ терновника Дина Рубина мастерски передает трагизм ситуации, в которой оказался главный герой, невольно ставший жертвой несложившейся семьи. Но помимо этого, терновник становится символом и внутренних метаний самого мальчика. В сплетении его колючих ветвей мальчик различает одинокую, "самостоятельную и отважную" букву "Я". Это олицетворяет его попытки найти свою индивидуальность, обрести свое "Я" на фоне разлада родителей. Но эти попытки постоянно заглушаются, теряются в семейной драме. Ребенок, по сути, лишен возможности сосредоточиться на своем внутреннем мире, самореализации, когда весь его мир сжимается до размеров родительских распрей.

Этот рассказ - напоминание всем родителям о важности взаимопонимания, даже если они не смогли сохранить семью. Он показывает, насколько ранима детская душа и как важно беречь ее от взрослых проблем. "Терновник" заставляет задуматься и, возможно, по-новому взглянуть на отношения в семье глазами ребенка.

Это произведение - не просто история, а призыв к родителям быть внимательнее к чувствам своих детей. Оно напоминает, что любой конфликт между взрослыми сильно влияет на ребенка, и это влияние может оставить глубокий след в его душе. "Терновник" учит ставить благополучие детей выше собственных разногласий, помня о том, как важно создать для них атмосферу любви и понимания, несмотря ни на что.

Грустно читать размышления первоклашки,  родители которого развелись. Небольшая зарисовка о жизни Мальчика, разрывающегося между любимыми людьми. Чтобы подчеркнуть, что все дети испытывают в сложившейся ситуации примерно  одинаковые чувства, автор даже не стала давать ребёнку имя.  Просто мальчик, вынужденный жить в эмоциональной тюрьме.  "Две холодные враждебные стороны, и он между ними - изнывающий и бессильный..."  Не каждый взрослый может так тонко чувствовать душевный настрой родных, но таких  теперь далёких друг от друга людей. Выработан целый комплекс дипломатических мер, цель которых скрыть перед мамой, что он любит папу и наоборот.  Нельзя делиться радостью от общения со вторым родителем, нельзя даже говорить про него. Масса внутренних, самостоятельно выведенных, запретов.
Рассказ был написан в 1983 году,  и в те времена однозначно мог помочь кому-то  сохранить семью ради ребёнка. Сейчас отовсюду летят призывы заботиться о личном эмоциональном спокойствии, не идти на уступки и чуть что расставаться, чтобы никто не заподозрил в слабости.  Но мальчики и девочки по-прежнему  страдают, и души их кровоточат, как от колючек терновника.
Может быть, взглянув на ситуацию глазами ребенка, современные мамы и папы тоже отойдут от Я  ради  МЫ.
Небольшой рассказ без нотаций и поучений, но от этого не менее доходчивый и пронзительный.

Добил, наконец, этот сборник (начал в ноябре ещё, успел прочитать несколько приличных книг в паузах между рассказами).
Грести всех в кучу неправильно, а про каждого автора и каждый рассказ писать отдельно - невыносимо, поэтому так:
а) больше половины авторов я бы смело выкинул ко всем чертям, потому что пишут они примерно одинаково и примерно одно и то же - либо какие-то сопли с сахаром, обильно сдобренные слезоточивым газом (Петрушевская, Гордеева, Рубина, Улицкая), либо неубедительный лытдыбр (Долецкая, Горбунова, Рубинштейн... и т. д., и т. д.), либо четверть-интеллигентские рассуждения о литературе, которые даже на выпускное сочинение в школе не потянут (Г. Юзефович, Шишкин, Сапрыкин);
б) а Водолазкина и Акунина, например, даже читать вполне можно, только у Акунина - отрывок из романа, а у Водолазкина - кажется, какой-то старый текст (либо в "Инструменте языка" было что-то очень похожее), так что этоне вполне считается;
в) действительно по-хорошему запоминаются только Парфёнов, Леонид Юзефович и Седакова - эти люди и правда умеют и думать, и писать, сплошное удовольствие читать;
г) неплохие зарисовки у Тимоновой и Шульман, им бы только толкового редактора (а то так и будет "город - это пространство, где на пространстве..."), но, в конце концов, они и не зарабатывают писательством, - другое дело Сальников, у которого вроде и не банальное что-то, но очень дурно написано...

Совсем отдельная и, возможно, лучшая часть книги - её издательское исполнение. Тут и Ольга Флоренская с иллюстрациями и шрифтами заслуживает оваций, и верстальщик, и все-все-все. Формат, на мой вкус, великоват, но вообще книга очень здорово смотрится, держит форму (хоть и в обложке) и читать её удобно. Поля, опять-таки, вроде и огромные, а вроде и в самый раз (Ad Marginem, берите пример)... До чего ж мы дожили, если книги приходится хвалить за такие вещи, охохонюшки.))
Но, раз уж за содержание особо не похвалишь, хотя бы так.

короткий рассказ из вот этого сборника о том, что не стоит возвращаться в места своего детства. Даже если там ничего (или почти ничего) не изменилось. Потому на самом деле всё изменилось, и это правильно, это нормально... Невозможно ни вернуться в своё детство, ни рассказать своему ребёнку о том, каково оно было там, в твоём детстве, даже если оно было замечательным.

а оно почти всегда замечательное, детство, разве только не было оно совсем чудовищным - третьего не дано, или дивное время с чувством защищённости и ежедневных открытий, или что-то из криминальной хроники. Трудно представить себе взрослого человека, воспринимающего своё детство адекватно, "со всеми бородавками", без идеализации взгляда в прошлое сквозь розовые очки ностальгии по себе, такому юному, такому новому и очень живому. По себе, а не по скуке школы (всё самое интересное всегда, ведь, находишь сам), не по диктату взрослых, не по непонятным поступкам родителей, не по трудностям жизни со стоянием в очереди и с этим унылым "маме надо помогать, не маленький уже!" (даже если ты на самом-то деле маленький и помогать ты и хотел бы, да какой из тебя помощник, но всё равно чувствуешь себя виноватым, что не справился, не оправдал), не по детским обидам и ссорам (тогда каждая из них - вселенская трагедия, вспоминаемая теперь со снисходительным умилением жизненного опыта). А с ностальгией по молодым ещё родителям (когда они были опорой и защитой, а не ты, более уверенный в современном мире, в котором ты адаптировался, а они нет), по дедушке и бабушке (тогда живым ещё, а ты по ним всё равно скучаешь, хоть столько лет прошло)...

невозможно вернуться в своё детство, как ни старайся. Да оно, наверное, и к лучшему - ты-то уже другой, отравленный взрослым восприятием. И обвыкся уже с пониманием того, что твои дети, проживая своё детство здесь-и-сейчас, воспринимают мир настолько же иначе, насколько ты тогда воспринимал мир своего детства, столь непохожий на мир твоих родителей, там-и-тогда. И это делает тебя и твоих уже детей такими разными. И с принятием того, что твои дети поймут это только тогда, когда сами станут такими же взрослыми, необратимо взрослыми.

и поэтому твой опыт для них бесполезен. Как и твои воспоминания о твоём детстве - всё это бесполезное.

Трагизм жизни состоит в том, что никто из людей, вне зависимости от возраста, пола, национальности, не застрахован от болезней, нищеты, одиночества. Все мы рождаемся для счастья, как "птица для полета", по словам классика, и все достойны быть здоровыми, успешными, любимыми. Только в реальности подчас кому-то приходится познать болезни и одиночество, страдания и отверженность… Таким людям требуется немалое мужество, чтобы выживать в сложившихся для них тяжелых обстоятельствах. Не каждый готов безропотно нести свой крест, ведь чтобы смириться с несовершенством собственной жизни, нужны Вера и душевная мудрость. Об этом рассказ Людмилы Улицкой "Народ избранный" , посвященный инвалидам, убогим людям, просящим подаяния у православного храма. Рассказывая историю Зины, недееспособной, умственно отсталой женщины, потерявшей мать и выживающей подаянием на паперти, Улицкая поднимает проблему, о которой, как правило, говорить не любят, инстинктивно открещиваясь от нее, словно боясь притянуть беду. А тем не менее в современном обществе, даже в благополучных семьях, увеличивается процент рождаемости больных детей, которые не смогут самостоятельно, без посторонней помощи, устроить свою жизнь. Так и Зина, вспомнив, что перед смертью мать завещала ей просить подаяние у храма, "приволокла к церкви свое жидкое, стекающее книзу волнами, скорбное тело". Из-за врожденной болезни она "была такой ширины, что в трамвай не влезала". И стоять на паперти ей было тяжелее, чем ходить, и профессиональные попрошайки начали гнать с паперти "Слониху", увидя в ней конкурентку .Защищаться Зина совсем не умела: когда на нее набросились старухи- попрошайки, она"осела на самой дороге, как огромная растрепанная курица, укрывая голову белыми и пухлыми руками". Спасла ее другая "избранная", Катя Рыжая, "маленькая, как кривое высохшее дерево, которая без костылей вообще ходить не могла, сразу валилась" , но при этом обладала обостренным чувством справедливости. Она же рассказывает Зине свою историю, как смогла смириться со своей участью инвалида детства, преданной собственной матерью, и даже стала относиться к своей жизни как к миссии "избранных Богом". Больные, убогие, нищие, отвергаемые здоровыми и успешными - блаженные. Бог создал их "для сравнения, для примера или для утешения" тех, кого внезапно постигло несчастье. Так и Катя, увидев монахиню Евдокию, женщину, которая от рождения не могла ни двигаться, ни говорить нормально, воспряла духом и пожалела не себя, а ее, горемычную … Для Кати сестра Евдокия стать своеобразным связующим звеном между ней и Богом, одним своим присутствием заставляя проснуться чувство сострадания и совести за то, что не ценила того, что Бог дал руки, ноги, возможность пусть плохо, но самостоятельно двигаться. В этом и есть , по замыслу автора, миссия "народа избранного" - будить людей от духовной летаргии.

Ребёнок, воспринимающий мать не матерью, а женщиной или подружкой. Ребёнок подвергается вечному насилию, якобы ради его же блага, чтобы сделать из него человека. Ребёнка отрывают от его культурного кода, предлагая взамен свою модель поведения, а какова она раскрывается на фоне всего повествования. Ребёнка обедняют по отношению к чужим жизням. Пытаются уверить, что он инфантил. Прикрываются работой вместо разговора. И в итоге:

то есть слом личности до её формирования. Просто "замечательно" и "чудесно".

Здесь есть хорошие рассказы, которые трогают самое сердечко и выглядят полноценными произведениями, которые очень интересно читать. Есть интересные публицистические зарисовки.

Но большая часть - бесконечно разочаровательна, потому что писалась ради того чтобы написать. Будто авторам нечего было сказать или предложить, будто им и не очень-то и хотелось. Но вроде как они вписались и поэтому что-то надо родить.

Это отсутствие души и мысли считывается и разочаровывает. И даже несмотря на плотную бумагу и приятное глазу издание, оставляет ощущение кустарной работы, к которой возвращаться не хочется.

Итак, я дочитал благотворительный «Дом» и... скорее, разочарован, чем обрадован.

Признаться, когда я спонсировал эту книгу на краудфандинге, благотворительные соображения находились для меня на втором месте — на первом же было почти мошенническое желание быстро и недорого урвать срез всей современной русскоязычной прозы, компактно ужатый до одной книги.
Согласитесь, это удобно: всего пятьсот рублей, всего один том — и целых двадцать четыре автора в твоем распоряжении. Стать экспертом в трендах современной русской литературы бесплатно, без регистрации и смс.

И не то что бы здесь не было хороших текстов, — их здесь хватает, — просто лично для меня не оказалось ничего удивительного.
Мощные тексты написали именно те авторы, от которых я этого и ожидал.
Про авторов, о которых я раньше не слышал, после прочтения их репрезентаций мне стало понятно, почему не слышал. Да и не много потерял, не слышав.
Словом, никаких сюрпризов.

Улицкая, Петрушевская, Рубина, Быков и Полозкова написали тонкие, глубокие и пронзительные миниатюры — ровно то, чего от них и ожидалось. Никто не сомневался — ну так они и не подвели.
Борис Акунин, тоже вполне предсказуемо, с первых же строчек сумел заинтересовать, увлечь и нагнать туману. Опять же, его талант рассказчика тоже давно всем известен.
Парфенов и Шульман — ожидаемо хорошие публицисты. Эти люди умеют подавать интересные мысли под неожиданным углом, но в дебри душ человеческих не лезут, в психологизм не играют.

Открыл для себя, пожалуй, только Линор Горалик (ее миниатюры, однако, уж слишком миниатюрны и слегка отдают ЖЖ), да Наринэ Абгарян (впрочем, не то что бы я и раньше никогда не слышал этой фамилии).
Вот в этих двух направлениях я, пожалуй, еще покопаю.

А остальное...
Ну кто это такие? Что это за фамилии, зачем мне их знать?
Прочитал — и так и не понял.
Прошел бы мимо — ничего бы не потерял.
Без неожиданностей.

Короче, солнце современной русской словесности катят в гору на своих плечах все те же давно всем знакомые сизифы. Или как-то так.

Если вы ожидаете открыть через «Дом» для себя новые литературные горизонты — лучше прочтите обложку, выцепите пару знакомых фамилий и сосредоточьтесь сразу на них. Время сэкономите.

Но это прямо вот вообще не понравилось. Кажется, что читаешь пост в ЖЖ. Какой-то такой современный русский стиль письма, когда слова, как бусины разных цветов и размеров густо нанизаны на тонкую ниточку. Так густо, что и не разберёшь где что. Ни одного слова в простоте, без кучи прилагательных, без аллегорий. Содержание - кусками, перемешано. Тут конец, там начало. И надрыв, тот самый стон, что песней зовётся. Имена все сплошь вычурные, одна Антуанеточка чего стоит. Неужели нельзя проще? С горя открыла Ольгу Форш и поразилась, какой силы текст с какой простотой написан.

У этого автора читала еще и другие книги, уже понимала, что не мое это. Но вот решила еще и малую прозу попробовать. И оказалось зря. Весь сборник не потянула. Сдалась. Хотя тем, кто любит чтоб «до мурашек», может и понравится. Оценку ставить не буду. Не дай бог вообще по-русски писать перестанут (ох, ну не из-за меня конечно, но я свой камень не кину в русскую прозу).