Король в желтом

О, страшный грех написания этих слов — слов чистых, как хрусталь, ясных и мелодичных, как журчание ручейка, сверкающих и переливающихся, как отравленные бриллианты Медичи! О, проклятье той душе, что смогла так заворожить и парализовать этими строками человеческий разум — строками, одинаково понятными невеждам и мудрецам, более драгоценными, чем алмазы, более мягкими, чем музыка, и более страшными, чем сама смерть!

- Это книга великих откровений, - сказал я.
- Откровений, которые доводят людей до исступления и разрушают их жизни. Меня не волнует ее так называемая художественная ценность. Я считаю ее написание преступлением и никогда не открою ни одной страницы.

Падение с лошади, к счастью, не принесло мне вреда. Напротив, оно изменило мой характер к лучшему. Прежде лентяй и прожигатель жизни, я стал активным, энергичным, сдержанным и, помимо прочего – всего прочего, – амбициозным.

Джентльмены с Запада были вынуждены наконец признать, что колледж для дипломатов так же необходим, как и правовые кафедры для юристов, поэтому за границей нас больше не представляли невежественные патриоты.

Я всей душой хочу верить, что священник в нашей церкви - вполне порядочный человек, но когда он начинает рычать: "И сказал господь Моисею, что он повер-р-ргнет его, и что меч его сокр-р-рушит непокор-р-р-рных!.." - мне всякий раз кажется интересным: сколько же столетий ему придется провести в чистилище за такой грех.

Человек, долго живущий один, должен кому-то открывать своё сердце.

Будь проклята душа, способная очаровать и оглушить человека такими словами, - словами, что понятны и глупому, и мудрецу, что дороже драгоценных камней, что баюкают лучше музыки, что ужаснее смерти!

Сумасшествие и страсть идут рука об руку.

... Всем известно, как мало у художников такта.

Бывают книги, окутанные легендой, и бывают — порождающие легенды.

Многие называли ero помешанным, но мне было понятно: он так же здоров, как и я.

Не смейтесь над безумцем. Его сумасшествие длится дольше, чем наше... В этом вся разница.