Цитаты из книги Thirteen Storeys

— Донна, почему у меня такое настроение? – спросил он, и у него на губах мелькнула печальная улыбка.
— Прощу прощения, – ответила Донна, – я вас не понимаю.
— Да, – вздохнул Картер, – думаю, не понимаешь.

A rich man suffering consequences sounds a lot less plausible to me than ghosts.

Она постаралась убедить себя в том, что это просто сексуальный маньяк, как будто при любых других обстоятельствах это бы ее успокоило.

А в конечном счете все сводится к деньгам. Как ни хотела Гиллиан думать обратное, деньги означали независимость. Они означали свободу.

<...> когда речь идет о здоровье человека, информации не может быть слишком много.

Чувство собственного достоинства удержало его от того, чтобы вступить в спор с компьютером относительно важности соблюдения имиджа и продвижения торговой марки, язвительно поинтересовавшись о том, действительно ли из его твита следовало, что он собирается целую неделю давиться артишоками и замороженными овощными смесями.

Эта квартира просто была местом, которое нужно было отделать, превратить в нечто ценное. Нет ничего ценного в том, чтобы просто где-то жить. Это под силу любому зверю. И, возможно, если человек этого не понимает, он нндостоин иметь свое жилье.

Взгляд Джейсона задержался на картине. Вообще-то, он не должен был забирать ее себе. Строго говоря, это был его подарок Тамми, но он смутно надеялся, что если заберет картину вместе с остальными вещами, у Тамми будет повод ему позвонить. Однако она так и не позвонила. Это было глупо: с таким же успехом можно было повесить свидетельство о разводе в рамке, раз ему так хочется иметь на стене что-нибудь такое, при виде чего он будет всякий раз расстраиваться. Нужно ее снять. Как-нибудь потом.

У Макса имелось свое мнение относительно практически всех, кто не платил ему деньги, причем особый гнев у него вызывали «хиппи, левые, шовинисты, бомжи, извращенцы, нытики и долбаные профсоюзы», причем обо всех них он мог распространяться часами, размахивая своей дубинкой, словно дирижерской палочкой. Джейсон поддакивал и кивал, мысленно гадая, почему Макс, гордо называющий себя «рабочим классом», ставил себя неизмеримо выше тех, кого без устали ругал.

Один из гостей как-то спросил, как он может так расчетливо относиться к своему собственному дому, и Жезуш слегка опешил. Сам он никогда не заострял на этом внимания, но тут, подумав, пришел к выводу, что, пожалуй, он никакое место не считает своим домом. Эта квартира просто была местом, которое нужно было отделать, превратить в нечто ценное. Нет ничего ценного в том, чтобы просто где-то жить. Это под силу любому зверю. И, возможно, если человек этого не понимает, он недостоин иметь свое жилье.

Хотя один листок бумаги ничего не весит, целая коробка с такими листами- это травма, ждущая своего часа.

Но красивым может быть все что угодно. Красота стоит дешево. Красота очевидна.

В конечном счете все сводится к деньгам. Тому, что разделяет людей. Забавно, но именно деньги также делают всех нас одинаковыми.

Это здание - каннибал, оно построено на своих собственных развалинах. На мой взгляд, подобное порождает болезнь.

- Все дело в том, - продолжал он, - что нас хотят убедить в этом, понимаете? Убедить в том, что это два обособленных мира, мы и они, моя сторона и твоя сторона. Раз мы живем в разных местах, мы разные люди. Но это ложь. Вы только взгляните на расстояния, они не сходятся. Нас стараются держать врозь, но из этого ничего не выйдет, если мы будем заодно. Полагаю, это разумно. Если все будут только смотреть друг на друга, никому и в голову не придет поднять взгляд вверх. Вы понимаете?

Виолетта всегда считала, что в жизни ничто достойное не должно даваться легко, в том числе и сама жизнь.

Точно так же таблички, извещающие о камерах видеонаблюдения, встречающиеся все чаще по мере приближения к дверям в заднюю половину, не столько предупреждали случайных прохожих о том, что жильцов оберегает наблюдение, сколько напоминали менее надежным обитателям о том, что за ними следят.

Для Виолетты главная опасность встречи взглядами заключалась в том, что человек мог подумать, будто ее интересует его мнение.