Thirteen Storeys

Мёртвые мертвы. Справедливость только для живых.

Красивым может быть всё, что угодно. Красота стоит дёшево. Красота очевидна.

Все сокровища мира не сто́ят ни гроша, если ты мертв, или даже хуже.

Этот мир сотворен для того, чтобы порождать победителей и неудачников, и бесхарактерно стремиться стать победителем, не принимая то, чем обернется твоя победа для проигравших.

«Не настоящее» еще не означает безобидное. Такого никогда не было. В этом мире многие очень опасные вещи являются ненастоящими.

за стойкой сидел тот консьерж, которого Жезуш особенно невзлюбил: долговязый мужчина средних лет, который разговаривал сам с собой и утверждал, что обо всех проблемах позаботились, в то время как никто и не думал ими заниматься. Жезуш решил не узнавать имя консьержа и всякий раз старательно следил за тем, чтобы не взглянуть на бейджик с именем. Он считал, что делает ему большое одолжение уже тем, что не предпринимает активных попыток добиться его увольнения.

Для Виолетты главная опасность встречи взглядами заключалась в том, что человек мог подумать, будто ее интересует его мнение.

— Трубы – это не пустяки, Яник. Они – это внутренности здания, именно благодаря им оно живет.

— Да. – Янек обернулся, удивленный встрече с тем, кто думал так же, как он сам. Он указал на открытую трубу. – Это организм, но больной, разлагающийся. Там внутри есть что-то, собирающее всю заразу.

— Подобно злокачественной опухоли.

— Возможно, или вроде тромба. Но, по-моему, основополагающая причина не в этом. Я не знаю, отчего оно болеет.

— Они не настоящие, – сказал он, и в его голосе прозвучала напускная решимость. – Не нужно их оживлять.

— Чего они хотят?

— Ничего, – ответил незнакомец. – Мертвые мертвы. Справедливость только для живых.

— Только не начинай распускать нюни! Это не они платят тебе жалованье, так что можешь не притворяться, будто ты их любишь или уважаешь. Те, кто живет на той стороне, Джейс, это отребье, сброд. Если за ними не следить, они скапливаются во всех щелях и трещинах. Будь моя воля, я бы их всех прогнал к чертовой матери.

Виолетта с ужасом думала о том, что ее усталость скоро станет всем заметна, что окружающие поймут, что она ничего не делает. Поймут абсолютно все. Каждый щелчок клавиши был подобен удару пальцем по черепу.

Сам Янек считал себя человеком добрым и старался не судить других, однако в глубине души у него было непоколебимое убеждение в том, что все богачи – просто непроходимые дураки. Ну, может быть, не совсем дураки, но определенно туповатые. Он снова и снова сталкивался с этим: просто невозможно иметь столько денег, чтобы при этом отношения с окружающим миром не исказились до столь вопиющего невежества.

молодая пара, одежду которой можно было бы назвать убогой, если не знать, какой дом моделей ее предлагает

В конце концов, не будем бестактными, но он <Джек-потрошитель> был единственным серийным убийцей, количеством своих жертв едва не добравшимся до двузначных чисел. Исторический курьез. Правильно?

Алвита много раз слышала это описание в криминальных сериалах, сотни раз читала его в детективных романах: «запах гниющих фруктов», но только это было нечто другое. То были лишь слова. Запах смерти не был похож ни на что.

«Здоровье не раздается бесплатно, его нужно заработать»

- Просто… картина мне понравилась. – Жезуш хотел добавить что-то еще, выразить словами чувства, порожденные в его душе загадочным полотном, однако английский язык такой прямолинейный и неуклюжий, что он просто не смог этого сделать.

Виолетта росла, погребенная под маниакальным страхом своей матери о ее безопасности, раздавленная сотней страшных рассказов, тонко завуалированных городских легенд о всякой жути, якобы случившейся с какими-то дальними знакомыми. Однако мать никогда даже не упоминала про величайшую опасность, судя по всему, преследующую одну Виолетту: сочувствующих незнакомцах.