Три мушкетера. Том 2

Как ни ясно было, что король не в духе, придворные все же выстроились вдоль его пути: в королевских приемных предпочитают попасть под гневный взгляд, чем вовсе не удостоиться взгляда.

--Разумеется. Разве вам неизвестно, что нас никогда не видят друг без друга и что как среди мушкетеров, так и среди гвардейцев, при дворе и в городе нас называют Атос, Портос и Арамис, или трое неразлучных.

У пистолей, молодой человек, нет имени, а у этого перстня есть имя, которое може погубить того, кто носит его на пальце.

Всем известно, что у пьяных и у влюбленных есть свой ангел-хранитель.

Капитан мушкетеров вызывал восхищение, страх и любовь, другими словами--достиг вершины счастья и удачи.

В те времена такие волнения были явлением обычным, и редкий день тот или иной город не мог занести в свои летописи подобное событие. Знатные господа сражались друг с другом; король воевал с кардиналом; испанцы вели войну с королем.

Как говорил Планше, сколько ни съешь, всё ж поешь только раз.

А теперь...теперь, когда я вырвал у тебя зубы, ехидна, кусайся, если можешь!

Нет более мучительной ярости и боли, чем ярость и боль, терзающие душу любовника, который, выдав себя за другого, принимает уверения в любви, обращенные к его счастливому сопернику.

- Конечно, но, признаться, я думал, что вы шутите.

• Шутить такими вещами! Что вы, д' Артаньян!
• Черт возьми! Шутим же мы со смертью.

Я очень занят, т.к. я действительно счастлив.

Я сделал с ним все, что можно было с ним сделать. Я сделал из него шпиона.

Спасаться, бежать, удирать - на это способны только королевские мушкетеры!

Их не за что арестовывать, да, кроме того, они и не дали бы себя арестовать.

Любовь из всех видов страстей - самая эгоистичная.

Здебільшого люди питають поради для того, щоб не послухатись її. А коли хтось і слухається, то теж тількі для того, аби в разі невдачі було кому дорікати.

Большим преступникам предназначен в жизни определенный путь, на котором они преодолевают все препятствия и избавляются от всех опасностей вплоть до того часа, когда по воле провидения, уставшего от их злодеяний, наступает конец их беззаконному благополучию.