Цитаты из книги Gros-Câlin

Скажу не хвастаясь: я слаб. Да тут и нет моей заслуги — это врожденное.

У нее были прозрачные розовые ушки и свеженькая мордочка — на одинокого мужчину такие вещи действуют безотказно, постольку поскольку в них проглядывают женственность и ласка.

Непонятное всегда приводит меня в восхищение: как знать, не таится ли в нем что-нибудь полезное. Подход чисто рациональный.

Словом, взял быка за рога — не говори, что кишка тонка!

В связи с этим прошу извинить меня за некоторые обмолвки и перекосы, петли и загибы, метания с пятого на тридесятое, прорехи, огрехи, аномалии, неологизмы, а также стихийные мутации и миграции в стиле, лексике и грамматике.

...нет ничего драгоценнее личного опыта и непосредственных наблюдений.

Есть такая неаполитанская песенка: «… тут и там, трам-пампам». Это только перевод, в подлиннике, разумеется, не в пример сильнее.

Ее влажная мордочка тыкалась в ладонь, словно ласковая росинка.

-Запомните, мадам, в Париже не принято заговаривать с незнакомыми мужчинами, которые вас не трогают.

Стенкам что: они крепкие, на них ещё и не такое пишут!

А комплекс неопределенной неполноценности есть наиболее глубокое, основательное и единственно реальное ощущение, доступное несовершеннорожденным. Ибо он коренится в самой сути дела.

Нет ничего подлее и мерзопакостнее страны, где все есть для счастья человека. То ли дело африканский голод или хотя бы хроническое недоедание, военная диктатура - вот это, я понимаю, оправдания, а сам ты ни при чем.

Избегайте варки в собственном соку, господа, — таково общее правило. Приучайтесь с самого начала вариться в чужом — это менее болезненно. Пока вокруг вас миллионы чужих людей, вы обречены на одиночество.

Волосы у меня белесые и жидковатые, но, к счастью, это незаметно, потому что на мою внешность никто не смотрит.

Я знаю, в природе нет недостатка в объектах любви: цветы, перелетные птицы, собаки - люби что хочешь, только бедный одинокий удав никому не нужен.

«В единице есть что-то тревожное, жалкое, потерянное, она похожа на грустного комика Чарли Чаплина.

Мне представилась запись в личном деле : "Холост, живет с удавом" .

Когда же подпольщики осторожно, бесшумно, по-индейски переступали порог сердца и тайно сходились вместе, разгоралось нечто грандиозное. Возгоралось пламя. То были существа особой породы. Подчеркиваю в знак восхищения и на заметку имеющим уши. Я не поджигатель, мне важно не столько пламя, сколько жар, ведь на священных искрах во все времена, а в наше особенно, грели руки.

"Я и он всё равно что бурьян и газон. Я стоял перед ним как животрепещущая проблема ..."

"Разрешение этнического конфликта между удавами и белыми мышами в руках великой реки Амур, и пока она протекает где-то за тридевять земель, на краю географии, будет продолжаться взаимопожирание при полной занятости, невзирая на все успехи жилищного строительства."