Теперь души родителей могут поселиться, где им захочется. Например, у неё в сердце. Нужно только поддерживать в сердце огонёк памяти...

– Тогда, – сказала она, – я умру в библиотеке… – И добавила с усмешкой: – Ну или в ванной комнате.

«Ну вот, – подумал король, вертясь перед зеркалом и придирчиво рассматривая себя, – разве меня можно назвать тщеславным? Как бы там ни было, – со вздохом решил он, – чёрный цвет мне совсем не к лицу…»

В приглашении он сделал шутливую приписку, прося его величество больше не менять принцесс на продовольствие, а разрешить девушкам самим выбирать себе мужей.

И ему хотелось сделать что-нибудь особенно хорошее и доброе, чтобы все поняли, какой он благородный и щедрый человек.

— Что всё это значит? Какая-то шутка? — спрашивали друг друга жители, собравшись на улицах города, чтобы приветствовать отправляющегося в поход короля.

Кто-то недоумённо пожимал плечами, считая, что король просто хочет поразвлечься. Кто-то озабоченно качал головой, говоря, что, возможно, тут действительно кроется что-то серьёзное. Иначе с какой стати, вооружившись до зубов, монарху отправляться на другой конец своей страны? Может быть, ему известно что-то такое, чего мы не знаем?

Между тем большинство подданных словно соревновались друг с другом – всячески доказывая свою веру в Икабога. Например, клеили копии с картины, изображающей битву короля с Икабогом, на окнах своих домов, а между домами вешали растяжки с лозунгами: «Я горжусь, что заплатил налог на Икабога!», «Долой Икабога!», «Да здравствует король!».

Иногда в одном взгляде двое могут сказать больше, чем за всю жизнь.

Даже на курсах поваров можно научиться кое-чему важному. Например, что иногда случается – коржи подгорают, взбитые сливки садятся. Даже у лучших кондитеров. И в таких случаях нужно только одно: не хныкать, а засучить рукава и вновь приниматься за работу!

Стараясь, чтобы король не замечал печальных перемен в своем государстве, Слюньмор ссужал Тортвилль немалыми деньгами, особенно его центральную часть - Внутренний Город, - где жизнь шла по-прежнему. Однако на север страны надвигался настоящий голод.

В общем, главному советнику не оставалось ничего другого, как задрать полы роскошной мантии и пешком топать до своего загородного имения, продираясь через кустарники, в страхе оглядываясь, нет ли за ним погони. Он отлично понимал, что его роскошная жизнь в Корникопии кончилась, но всё ещё надеялся погрузить спрятанные в подвале дома мешки с золотом в карету и спешно бежать через границу в Плуританию.

Слюньмор широко улыбнулся. Теперь он не сомневался, что перед ним сумасшедший. Ведь только сумасшедший мог надеяться, что его отпустят, если он сделает ещё три деревянные лапы.

В эту минуту в столовую вошёл слуга Канкерби и с поклоном прошептал Слюньмору на ухо, что у шпиона из Бифтауна срочные новости.

— Ваше величество, мне нужно ненадолго отлучиться, — с обаятельной улыбкой сказал Слюньмор. — Ничего серьёзного. Просто моя лошадь повредила ногу…

Дейзи похитил один из гвардейцев особой Бригады Защиты от Икабога, сержант по имени Продд. Это был грубый, мрачный громила, которому Слюньмор приказал «убрать» дочку Давтейла. Слюньмор не сказал «убить», но Продд понимал, что именно это и подразумевалось. Слюньмор выбрал Продда, потому что тот был зол как чёрт и, не задумываясь, пускал в ход кулаки.

ИКАБОГ ПИТАЕТСЯ ТОЛЬКО ГРИБАМИ!

Наверно, будет лучше, Дейзи... если я не стану тебя есть.

Поговаривали, что Икабог растерзал не одного, а трёх человек, а четвёртому откусил нос.

Нет никакого Икабога, Берти! Это всё глупые россказни!