Цитаты из книги Синяки на душе

Она подумала о себе: ничем в жизни не занимается, никого не любит. Смешно. Не люби она жизнь саму по себе, давно бы покончила с собой.

Она слишком привыкла быть сама по себе, чтобы легко смириться с мыслью, что кто-то мог стать для нее столь необходим. Ей казалось, такая зависимость хуже одиночества.

Случается порой, что человек совершенно счастлив один, сам по себе. Воспоминания о таких минутах скорее любых других спасают в трудный момент от отчаяния. Вы знаете, что способны быть счастливым в одиночестве и без всяких видимых причин. Вы знаете, что это возможно. И если человек несчастен из-за другого безнадежно, почти органически зависим от него, такие воспоминания возвращают уверенность.

В этот момент она казалась себе мудрой, беспристрастной, доброжелательной. Как, впрочем, всякий раз, когда случалось выпить лишнего.

Никогда она не чувствовала себя такой уязвимой – будто вся она была обнаженным нервом.

Он предпринял последнюю попытку.

– Не надо было так.

Она понимала, что он имеет в виду не само свидание с Марком, а ее откровенный рассказ о нем.

– Я всегда так буду делать, – тихо сказала она, – игра окончена.

Я хочу тебя, и если ты уйдешь, ничто меня не утешит, даже удовольствие от горьких слез

Ночью окно у него было открыто, он слушал, как в Пуатье идет дождь, следил за золотыми фарами редких автомобилей; когда они проезжали мимо, по стене скользили огромные розовые блики, тут же умиравшие в темноте.

Ничто не вызывает больше наветов, чем счастье…

У меня такое впечатление, что ты ведёшь двойную жизнь, - сказал он в другой раз. - Ты - и взрослый человек, и в то же время - ребёнок, который не отвечает за свои поступки, которого часто наказывают и который нерасторжимо связан с теми, кто его осуждает: ведь ты сама предоставляешь другим право тебя осуждать по той простой причине, что в любой момент можешь заставить их страдать.

Попытки самоубийства Элизабет были такой же банальной темой для разговоров, как чья-то простуда.

– Мы оба измучились. К тому же я потерял голос. Нужно было орать в телефонную трубку, чтобы в Нью-Йорке меня услышали. Представляешь, я кричал: «Мне изменила жена! Повторяю: жена мне изменила!»

...единственный способ обмануть смерть, если не считать веры, спиртного и впадения в маразм, - любовь.

Когда мы счастливы, все окружающие кажутся нам пусть второстепенными, но соучастниками нашего счастья. Только потеряв его, мы понимаем, что то были лишь случайные его свидетели.

Символы человек создает себе сам, когда у него плохи дела.

Смех вдвоем — сколько в нем прелести и каверз! Не переоценить его могущества. Любовь и дружба, желание и отчаяние — ничему без него не обойтись. Антуан и Люсиль смеялись, как школьники. Оба они. были любимы, желанны, опекаемы серьезными людьми. Оба знали, что так или иначе будут наказаны за этот смех, и все ж безудержно хохотали в углу гостиной.

“Любви в шалаше не бывает – есть лишь мечта о ней, и, возможно, этой мечте не стоит воплощаться.”

“– Людям становится все страшнее жить, – бодро заявила она. – Они всего боятся: боятся старости, боятся потерять то, что имеют, и не получить, чего хочется, боятся скуки и боятся казаться скучными. И психуют. Все из-за своей жадности как с ума посходили.”

Её ждут упреки человека, который имеет на них право. Эта мысль всегда была ей невыносима.

Когда собираешься сделать что-то плохое, то становишься мнительным.