Цитаты из книги Синяки на душе

Тревога еще сильнее ревности подстегивает страсть.

Никогда не следует много думать о том, чего боишься.

Люсиль знала, что спасена, понимала, что погибла.

Но стоило ей увидеть рядом руку Алана, как гости эти стали далекими, суетными и скучными.

Либо я все сокрушу, либо от меня ничего не останется.

Я влюблен в свою жену. Я люблю ее безжалостно, ненасытно

Она хотела бы жить с мужчиной, не являясь для него наваждением

Я просто сокрушаю все, что осталось позади, даже то, чем немало дорожила.

В этот день было приглашено немало богатых особ, несколько неподражаемых чудаков, два зарубежных актера, ряд знаменитых литераторов и художников, старые друзья дома. Среди них были и гомосексуалисты, но их число не выходило за разумные рамки.

– Когда-нибудь вы разлюбите его, – нежно сказал он, – когда-нибудь и я, несомненно, разлюблю вас. И мы станем опять одинокими, и все опять будет как прежде. Только к прошлому прибавится еще один год…

На него нисходила какая-то счастливая покорность судьбе. Все, может быть, упущено, но что с того? Было кое-что другое, и он всегда знал это, а именно он сам, его одиночество, – и это вдохновляло его. Завтра Жозе опять все заслонит собой, и он совершит тысячу низостей, испытает тысячу поражений, но сегодня вечером, устав и измучившись тоской, он обрел то, что будет теперь всегда с ним: собственное умиротворенное лицо в оправе листвы.

К несчастью, она быстро привыкла к его амплуа платонического возлюбленного, а нет ничего труднее, чем изменить такое восприятие.

самоубийцы очень мужественны и очень виноваты

Ты можешь представить, что жизнь без тебя лишена для меня смысла?

Они знали, что вкус тела есть нечто нежное, чувственное, естественное, похожее на вкус воды, на любовь собак или коз, на огонь и что это не имеет отношения ни к распущенности, ни к эстетизму.

«Милый мой зверек, – прошептал он, – маленький, полный поэзии зверек».

Ощущения были абсолютно те же, и у нее пронеслась мысль, что оскорбленного мужа она боялась не больше, чем некогда родителей, которым, в сущности, плевать было на кол по географии, даже если он поставлен их единственной дочери. Быть может, у чувства вины, у страха за последствия есть некий предел, который достигается уже годам к двенадцати?

Поэты всегда были полуночниками, алкоголиками, неврастениками.