Паутинка Шарлотты

— Ты — мой друг, — отвечала Шарлотта, — что само по себе немаловажно. Я вплетала слова в свою паутину, потому что хотела помочь другу. И что такое жизнь? Мы рождаемся на свет, живем и умираем. Пауки существуют лишь для того, чтобы ловить и пожирать мух. А помогая тебе, я пыталась хоть как-то оправдать свое существование, придать ему большой смысл. Небу известно, что каждый должен сделать в своей жизни что-то хорошее…

— Лично я никогда не встречал говорящее животное, — ответил он. — Но мой опыт еще ничего не доказывает. Вполне возможно, что какое-нибудь животное попыталось заговорить со мной, а я не уловил слов и не обратил на него никакого внимания. Дети более внимательны, чем взрослые. Если Ферн утверждает, что звери в сарае Цукермана разговаривают, я охотно ей верю. Может быть, если бы люди меньше болтали, животные говорили бы больше.

— И что такое «высокочтимая публика»? — сыпал вопросами Вильбур.
— Высокочтимая — значит глубокоуважаемая. Звучит немножко старомодно: «Высокочтимая публика! Разрешите приветствовать вас!» Конечно, глупо выражаться так в наше время, когда можно сказать «привет» или «доброе утро».

— Что ты хочешь этим сказать? Гм, менее чем ничто… Мне кажется, менее чем ничто просто не бывает. Ничто — это предел ничтовости. Как что-нибудь может быть ничтее, чем ничто? Если есть на свете такое ничто, которое ничтее ничта, тогда должно быть что-то чтее этого ничта. Но если ничто — просто ничто, тогда ничтее его ничего быть не может!