Принц Николас

– Я видела фотографию твоей бабушки в интернете. Она выглядит миленькой маленькой старушкой.
– Она скорее гром-баба с камнем вместо сердца, – откровенничаю я.
Оливия захлебывается вином.
Промокнув губы салфеткой, она смотрит на меня так, будто раскусила.
– Таким образом… ты даешь понять… что любишь ее. – Затем добавляет, когда я сардонически на нее поглядываю: – Я думаю, что, когда речь заходит о семье, мы оскорбляем только тех, кого по-настоящему любим.
– Согласен, – шепчу я, наклонившись к ней. – Но это должно остаться между нами, иначе Ее Величество не даст мне об этом забыть.
Она сжимает мою руку.
– Я сохраню твой секрет.

– Почему ты не поцеловал кольцо Папы?
У меня стояк, а мы говорим о Святом Престоле.
Получить билет в ад? Сделано.
– Церковь говорит, что Папа есть посланник Божий. Он ближе к Богу, чем любой человек на Земле. Но короли… в истории значится, что они происходят от Бога, следовательно, я могу поцеловать кольцо только моей бабушки, потому что только она превосходит меня.
Оливия изучает меня, игриво вскинув темную бровь.
– Ты сам-то в это веришь?
– Что я произошел от Всемогущего? – Я дьявольски ухмыляюсь. – Как-то мне сказали, что мой член – творение божье. Тебе стоит это проверить. Во благо религии, понимаешь?

– Детка, успокойся. Не делай из мухи слона.
– Детка, успокойся? Ты не знаешь, что просишь! Фотография этого мальчика все годы висела на моей стене. Я всегда надеялся, что он тайно играет за мою команду.
Я украдкой бросаю взгляд через плечо, проверяя, смотрит ли Николас.
Он смотрит. И машет.
Я поворачиваюсь обратно к Марти.
– Я думаю, что могу сказать уверенно, он не в твоей команде.
Марти вздыхает.
– Это объясняет, почему его глаза следят за твоей задницей, как кошка за лазерным лучом, – он качает головой. – История моей жизни, все хорошие парни или натуралы, или женаты.

– Ты ладишь с ними. С детьми.
– Я люблю детей. У них нет скрытых мотивов.
Воздух движется между нами, сгущается, хотя не сказано еще ни слова.
– Извини, что напала на тебя вчера, – тихо говорит Оливия.
– Все в порядке.
– Нет, – она качает головой, и прядь волос скользит по ее щеке. – Я погорячилась. Мне жаль.
Я ловлю локон, потирая его между пальцами.
– Я постараюсь не совать свой нос в твои дела.
И я просто не могу удержаться.
– Я сосредоточусь на том, чтобы засунуть его в твои трусики.
Оливия закатывает глаза, но смеется. Потому что наглость – это часть моего обаяния.
Через мгновение она все еще продолжает улыбаться и делает глубокий вдох, как прыгун банджи-джампер перед прыжком.
– Спроси меня снова, Николас.
Это немного пугает, но мне очень нравится, как звучит мое имя на ее губах. Оно легко может стать моим любимым словом. Что глупо даже для меня.
– Я хочу украсть вас, Оливия. Сегодня вечером. Что скажете?
И она произносит то слово, которое мне нравится слышать от нее больше всего:
– Согласна.