Принц Николас

Ты простолюдинка, и я не говорю, что это оскорбление. Простолюдины смотрят на мир через призму своей жизни. Через сотню лет никто не вспомнит твоего имени. Вы так же неотличимы, как песчинки на пляже. Монархи видят мир через призму наследия. Спроси Николаса, он скажет тебе то же самое. Что мы оставим после себя? Как нас будут помнить? Потому что не имеет значения, будем мы обруганы или почитаемы, – нас будут помнить. Николас – лидер. Мужчины преданы ему, они свободно пойдут за ним, ты и сама можешь это видеть.

Когда он станет королем, то улучшит жизнь миллионов людей. Он приведет нашу страну к новой эпохе. Он буквально сможет изменить мир, Оливия. И ты лишишь нас этого, а все ради чего? Нескольких десятилетий собственного счастья? Да, дитя, по моему мнению, это превращает тебя в эгоистку.

– Я обменяю тебя.
– Обменяешь меня?
Он указывает на меня, затем указывает на зал.
– Ее… на любую девушку здесь.
Николас качает головой.
– Мы не виделись долгое время, не заставляй меня бить тебя прямо сейчас. Веди себя прилично.
Я подхожу ближе.
– Он шутит, Николас, – затем решаю сжалиться над младшим братом и бросить ему кость. – И не тебе говорить о манерах… учитывая, что в ночь нашего знакомства ты предложил мне деньги за секс.
Николас вздрагивает. А челюсть Генри отвисает.
– Нет! Мой брат это сделал? Мистер Чопорность и Правильность на публике? Я не верю в это. – Он подталкивает меня локтем. – Сколько он тебе предложил?
Я злобно ухмыляюсь, а Николас выглядит так, будто хочет меня придушить.
– Десять тысяч долларов.
– Ну и жадный ублюдок!
– Я был пьян! – защищает себя Николас. – Будь я трезв, стартовая цена была бы намного выше.

– Руки под стол, – приказываю я.
Он улыбается шире, убирает свою фляжку в карман и делает то, что я ему сказала.
– Закрой глаза.
– Мне нравятся женщины, которые не боятся брать инициативу в свои руки.
– Заткнись.
Он сказал уже достаточно.
Я наклоняюсь, мои глаза все это время остаются открытыми, запоминаю каждую черточку его лица и чувствую теплое дыхание на своей щеке. Так близко, что я могу видеть тень щетины на его подбородке, и на секунду я представляю, как она будет царапать кожу моего живота, бедер и всего остального.
Затем в одно движение я поднимаю его тарелку и впечатываю яблочный пирог в его тупую, смазливую мордашку.
– Поцелуй это, мудак.
Я выпрямляюсь и кладу чек на стол.
– Ваш счет, деньги оставьте на столе. Дверь там, используйте ее, прежде чем я вернусь обратно с бейсбольной битой и покажу вам, почему меня называют Малышка Рут.
Я не оглядываюсь, когда иду в сторону кухни, но я слышу бормотание:
– Вкусный пирог.
И если я не знала этого раньше, теперь я точно уверена: мужики – козлы.