Цитаты из книги Семь страшных историй

Что же твой, Светлана, сон, 250 ‎Прорицатель муки? Друг с тобой; все тот же он ‎В опыте разлуки; Та ж любовь в его очах, ‎Те ж приятны взоры; То ж на сладостных устах ‎Милы разговоры. Отворяйся ж, божий храм; Вы летите к небесам, ‎Верные обеты; 260 Соберитесь, стар и млад; Сдвинув звонки чаши, в лад ‎Пойте: многи леты!

Улыбнись, моя краса, ‎На мою балладу; В ней большие чудеса, ‎Очень мало складу. Взором счастливый твоим, ‎Не хочу и славы; Слава — нас учили — дым; 270 ‎Свет — судья лукавый. Вот баллады толк моей: «Лучший друг нам в жизни сей ‎Вера в провиденье. Благ зиждителя закон: Здесь несчастье — лживый сон; ‎Счастье — пробужденье».

О! не знай сих страшных снов ‎Ты, моя Светлана… Будь, создатель, ей покров! 280 ‎Ни печали рана, Ни минутной грусти тень ‎К ней да не коснется; В ней душа как ясный день; ‎Ах! да пронесется Мимо — Бедствия рука; Как приятный ручейка ‎Блеск на лоне луга, Будь вся жизнь ее светла, Будь веселость, как была, 290 ‎Дней ее подруга.

В то время дамы играли в фараон. Однажды при дворе она проиграла на слово герцогу Орлеанскому что-то очень много. Приехав домой, бабушка, отлепливая мушки с лица и отвязывая фижмы, объявила дедушке о своем проигрыше и приказала заплатить.

Покойный дедушка, сколько я помню, был род бабушкина дворецкого. Он ее боялся, как огня; однако, услышав о таком ужасном проигрыше, он вышел из себя, принес счеты, доказал ей, что в полгода они издержали полмиллиона, что под Парижем нет у них ни подмосковной, ни саратовской деревни, и начисто отказался от платежа. Бабушка дала ему пощечину и легла спать одна, в знак своей немилости.

– Ну, сват, вспомнил время! Тогда от Кременчуга до самых Ромен не насчитывали и двух винниц. А теперь… Слышил ли ты, что повыдумали проклятые немцы? Скоро, говорят, будут курить не дровами, как все честные християне, а каким-то чертовским паром. – Говоря эти слова, винокур в размышлении глядел на стол и на расставленные на нем руки свои. – Как это паром – ей-богу, не знаю!

– Что за дурни, прости Господи, эти немцы! – сказал голова. – Я бы батогом их, собачьих детей! Слыханное ли дело, чтобы паром можно было кипятить что.