Цитаты из книги Семь страшных историй

Я испытывал невыразимый ужас, но какая-то непобедимая сила делала меня недвижимым. Старик нагнулся надо мной и приблизил свое бледное лицо к моему так близко что я чувствовал его могильное дыхание. Я сделал тогда неестественное усилие и проснулся обдаваясь холодным потом… В комнате никого не было; но взглянув в окно я различил старика Горшу, который с той стороны прильнул лицом к стеклу и не спускал с меня своих страшных глаз.

В эту минуту ему показалось, что пиковая дама прищурилась и усмехнулась. Необыкновенное сходство поразило его...

Графиня стала раздеваться перед зеркалом. Откололи с неё чепец, украшенный розами; сняли напудренный парик с её седой и плотно остриженной головы. Булавки дождём сыпались около неё. Желтое платье, шитое серебром, упало к её распухшим ногам. Германн был свидетелем отвратительных таинств её туалета; наконец, графиня осталась в спальной кофте и ночном чепце: в этом наряде, более свойственном её старости, она казалась менее ужасна и безобразна.

трейка, семерка, туз.

трой, семерка, туз. Ваша дама убита.

Тройка, семерка и туз выиграют тебе сряду, - но с тем, чтобы ты в сутки более одной карты не ставил и чтоб во всю жизнь уже после не играл.

Пиковая дама означает тайную недоброжелательность.

Новейшая гадательная книга

"Почему ж не попробовать своего счастия?... Представиться ей, подбиться в её милость, - пожалуй, сделаться её любовником, - но на это все требуется время, а ей восемьдесят семь лет, она может умереть через неделю, - через два дня!... "

Огромный огненный месяц величественно стал в это время вырезываться из земли. Еще половина его была под землею, а уже весь мир исполнился какого-то торжественного света. Пруд тронулся искрами. Тень от деревьев ясно стала отделяться на темной зелени.

Под носом торчали у него коротенькие и густые усы; но они так неясно мелькали сквозь табачную атмосферу, что казались мышью, которую винокур поймал и держал во рту своем, подрывая монополию амбарного кота.

И с той поры заклял дед и нас верить когда-либо чёрту. - И не думайте! - говорил он часто нам. - Всё, что ни скажет враг господа Христа, всё солжёт, собачий сын! У него правды и на копейку нет!

Орлиный глаз его, как вечереющее солнце, начинал мало по малу жмуриться и меркнуть.

Все её знали и никто не замечал.

Я не в состоянии жертвовать необходимым в надежде приобрести лишнее.

Винокур верил всем приметам, и тотчас прогнать человека, уже севшего на лавку, значило у него накликать беду