Глиняный мост

Люди, как мне кажется, забавно признаются.
Мы признаемся почти во всем, но важно лишь то, о чем мы умалчиваем

Всё что нужно, - найти это все, создать это все и держаться за него, сколько сможешь

Никто не знает, почему иногда человек уходит и не возвращается. Может он хотел вернуться на какую-то малую долю меньше, чем остальные?

Одной любви недостаточно...

Зачем люди пишут, мажут, зачем гадят куда угодно, только не в унитаз? Это ли блага свободы?

Больнее всего – самые тихие слова.

"И если ударяем по клавише пианино и оно звучит, то мы ударяем ещё раз, потому что так надо. Нам надо услышать звук, и мы надеемся, что это не ошибка..."

Что-то зашевелилось в ней, и казалось, что и в нем. Годы тихого бесплодия. Целые города, не бывшие, не житые. И хотя каждый из них знал, что иногда не был ни бойким, ни дерзким, лежала перед ними и другая истина - все будет только так. Без выжиданий, без церемоний. Пустыня распахнулась, вырвалась из них.

Она улыбалась, и это была улыбка, чтобы не умереть, или чтобы не заплакать, или и то и другое.

Есть вещи, которые никогда не уходят.

В его лице было столько скорби, что можно утонуть с головой.

Тишина в доме устрашала – бескрайнее море, где совесть терзала его и топила.

Он ткнул меня ладонью прямо в сердце:

- Он должен вот здесь чувствовать.

Внезапно в нем появилась такая серьезность, такая боль, и это было похоже на власть пианино. Больнее всего - самые тихие слова.

- Больно ему должно быть, так чтобы ещё чуть - и кранты, - закончил Рори. - Потому что так мы, блин, живем.

"

"Мы признаемся практически во всём, но важно лишь то, о чем мы умалчиваем".

Его понесло каким-то потоком - разрушения всего, что он имел ради того, чтобы стать тем, кем ему нужно было стать, - и прошлое придвинулось вплотную.

Именно Рори всегда задевал Клэя за живое – заставлял видеть вещи во всей их плотности. Может, от того, что Рори был из того сорта людей, что никого и ничего не хотят любить, но любил Клэя и показывал это самыми странными способами.

Сердце у него – как сломанная кость в теле.

Он обнаружил в себе свежее кровотечение страха, вины и сомнения. Они сплетались в нём в три яруса.

-Видимо она дописала, сняла очки и положила голову на стол рядом с "Ремингтоном", - сказал доктор, и это было грустно и горько, но и красиво : последняя смертельная комбинация