Отзывы о книге Кафедра

Очень близкая мне книга. Ее автор- Елена Сергеевна Вентцель, математик, автор учебников по теории вероятностей, по которым мы занимались в университете. Под псевдонимом И.Грекова она создала несколько книг, одна из которых- "Кафедра"- повествует о жизни коллектива кафедры кибернетики технического вуза. Ну а поскольку я работаю на кафедре высшей математики тоже технического вуза, я ожидала, что книга мне очень понравится. И вот, на кануне Дня Победы моих студентов сняли с занятий на парад, а я с электронной книгой села на лавочку в университетском парке и открыла эту книгу. Мимо меня проходили преподаватели, проходящие геодезическую практику студенты сновали мимо меня с нивелирами и рулетками. И как будто страницы книги оживали передо мной- настолько живо, интересно она написана. В книге поднимаются вопросы, которые вечны для системы высшего образования и со времен 1977 не потеряли своей актуальности. Ставить ли студентам уды вместо неудов в угоду деканатам? Помогать ли оценками получить стипендию тем студентам, которые в ней нуждаются, но заслужить не могут либо в силу личных причин, либо в силу неспособности обучаться в вузе. Сколько должен длиться рабочий день преподавателя- может ли он уходить домой после окончания занятий и продолжать работу дома или же обязан "отсидеть" на кафедре положенных шесть или восемь часов? Даже вопрос о двуступенчатом высшем образовании поднят в книге, хотя до введения этой системы в нашей стране оставалось еще немало лет. Но было бы неверным сказать, что эта книга только о преподавателях, о вузе. Она- о людях. Мне очень нравится, когда одни и те же события освещаются с разных точек зрения. Все мы- айсберги, видим только верхушки чужих судеб, порой не подозревая, что в душе у человека, с которым ты работаешь, а то и живешь. Пожилой профессор, корифей науки, перед гениальностью которого склоняют голову даже подтрунивающие над его сонливостью и старомодностью сотрудники оказывается глубоко переживающим потерю своих удивительных способностей человеком и даже влюбляющимся, влюбленным- в жизнь, в свою ученицу. Новый начальник- крючкотвор, зануда- вдовцом, ухаживающим за прикованной к постели тещей и дочкой-школьницей. А самое удивительное- главная героиня, которая кажется чуть ли не матерью-героиней и вызывающая уважение своей принципиальностью- оказывается достаточно жестокой и твердолобой, скоропалительной в своих выводах. Отдельное спасибо Елене Сергеевне- за студенческую линию в книге, которую в фильме жестоко "пощипали", лишив его душевности. Да и интереса, впрочем. Без студентов- какой вуз. Они- его душа, как бы мы не ворчали на них и не "пришибали" двойками. Не вижу в книге и малейшего недостатка. В любимое! Книжный вызов, 7/78

"Заседание кафедры было долгое, нудное.."- так начинается эта абсолютно не нудная, и, на мой взгляд, очень короткая книга. Не знаю, как у И. Грековой получается писать такие проникновенные истории, но факт остаётся фактом, — вторая прочитанная, и тоже в "любимые". 

Книга о коллективе, о работе кафедры кибернетики одного из московских университетов. Об их трудовых буднях, домашних  и рабочих проблемах. В общем, — о людях. Это целая энциклопедия жизни, настоящий клад, не побоюсь этого слова.

Вот так вот живут, работают, годами приветствуют коллег утром и прощаются в конце рабочего дня, а по сути ничего друг о друге не знают. Чужие люди, и у каждого свои заботы, свои радости-печали. Каждый одинок по-своему, что в большом коллективе, что дома, в семье. Но проникаешься ими с первых же страниц. Просто врываешься в их жизнь, и словно слушаешь исповедь каждого. И вот перед тобой уже не просто профессор Завалишин ЭнЭн, а пожилой, очень одинокий старик. Судьба его тяжела, шутка ли, похоронить двоих детей, жену. Но он не нарекает, не жалуется. А главное — не озлобился, не утратил веры и человечности. Страницы о нём для меня самые честные, самые проникновенные. Эти его рассуждения о старости, о смысле жизни. С какой любовью и нежностью он пишет о жене. Вспоминает молодость, юность. Его записи полны вселенской печали и в то же время вселяют какой-то робкий оптимизм. Всё будет хорошо? Вряд ли. Но и не всё так плохо.

А это его протеже Нина Асташова. Мать троих детей, и все от разных мужей, впрочем, один приёмный. Нина умна, степенна. Её не очень любят студенты, но это её мало трогает. А вообще она на своём месте. Настоящий педагог. Иногда вспыльчива, но в общем, приятная личность со своими заморочками. Пример человека, умеющего не только брать, но и отдавать. А от её детей я вообще балдела, да простит мне автор сей, может, и неуместный сленг. А как иначе передать восторг? Классные ребята, симпатяги от мала до велика. Вот где я отвела душу, хихикая и повизгивая от удовольствия над их проделками.

Кто меня ещё впечатлил? Ах да. Профессор Флягин. Вот бесил же он меня, как и Нину Асташову. Пока... Пока я не "попала" к нему домой. И тогда всё стало просто и ясно. Всё стало на свои места. Тот случай, когда человек раскрывается именно в домашней обстановке. Обнажается его душа, падают все оковы. Нет, не простой человек, этот профессор Флягин. Да, зануда, педант и немного бюрократ. Возможно, не может руководить как надо, но сердце у него большое. И подлости нет ни грамма. Жаль, что его коллеги так этого и не поняли.

Очень хочется отметить студенческую линию. Это как отдельный сюжет, и в тоже время отличное дополнение к основной теме романа. История дружбы толстушки-отличницы Аси Уманской и ветреной красавицы Люды Величко. Трогательная и красивая история. И, знаете, мне не хватило её. Хочу узнать, чем всё закончилось. Как сложилась их дальнейшая жизнь? Кем вырос Матвей. И так далее... Впрочем, я хочу о всех героях это знать. О всех-всех. А их здесь немало. Студенты, преподаватели. Простая, обычная жизнь. Где вы? Что с вами стало? Мир поменялся. А как же вы? В глубине души я знаю ответ. Но ухожу от него сознательно. "Что тут сказать? Бывают в жизни вещи, о которых сказать ничего нельзя: слова падают, мертвые, оземь. Удивляешься, как ты это вообще перенес, выжил. Удивительной прочности существо — человек. Убит, но живет." Как-то так вот.... Жизнь продолжается. Кафедра работает, даже если уходят лучшие.

Ф/М 2015 17/25

Сама такого выбрала, сама полюбила, сама и терпи.

Удивительно, как в небольшой книге вместилась целая жизнь. Непростая, наполненная событиями и описанная достаточно подробно, чтобы у читателя не возникало дополнительных вопросов.

Главная героиня - Вера. Её детство прошло во время Гражданской войны, тридцатилетней пережила годы ВОВ, в послевоенное время была уже зрелой женщиной с большим опытом. Люди того поколения сильно отличаются от нынешней молодежи. Я всю книгу пыталась представить Веру в наше время. Она бы совсем по другому вела себя с мужчинами, однозначно не попала бы в "любовное рабство" к своему мужу. Да и вопросы, касающиеся детей и отношений с подругой, решила бы по-другому. Ведь она сильная и умная женщина. Но, рожденная сто лет назад, вынуждена была вести себя по нравственным законам тех лет - во всем подчиняться, угождать, слушаться. Но смогла бы она в 21 веке также стать "хозяйкой гостиницы"? Ведь именно благодаря (или вопреки?) своему мужу она научилась всем необходимым для этой должности навыкам и качествам.

Самый непонятный для меня вопрос в жизни Веры - дети. Даже сто лет назад дети были для женщины величайщей жизненной ценностью. Свой ребенок, потом Юра... Она же сильная, зачем в таком важнейшем вопросе быть настолько покорно-послушной, даже не попытавшись перечить мужу?

- Как долго я тебя искала…

• 8 дней.
• Как долго я тебя искала…

Удивительная книга. Прекрасная как взгляд возлюбленной – ясный, насмешливый, изумрудно-летний. Пугающая и безжалостная как штормовое море, в котором дробится и мерцает лунный свет. Горькая как застывшая на щеке слеза и в то же время светлая как надежда, первая настоящая любовь на склоне лет. Влюбилась… А могло ли быть иначе?

Можно ли было не полюбить Верочку Ларичеву? Девочку, девушку, женщину… Звезду, согревающую своим сиянием. Не унывающую, смелую, бесконечно добрую. Промелькнула жизнь, махнула расписным хвостом, где одаривала, где раздавала щелчки по носу, ставила подножки. Первая влюбленность да ранний брак, муж – военная косточка, жёсткий, властный, принципиальный, такой близкий и далекий одновременно. Поначалу я смотрела на Верочку и не могла принять ее покорность, ее жертвенность… Лишиться радости материнства по указке, отпустить от себя приемного сына, оставить почти родных Вовку и Вику на престарелую мать, сыпать улыбками, ублажать и соответствовать, кидаться по первому зову, снова и снова начинать жизнь с нуля…. Ломать себя, терпеть, когда об тебя вытирают ноги, за попреки и розы, за редкие ласковые слова и любовь. Любовь, от которой уже и через десяток лет ничего не осталось… и все же быть рядом! Задыхаться в быте, пирожках и цветастых торшерах двадцать семь лет! Верочка металась в браке как раненная птица в силках, а с ней металась и я. Слишком уж чуждо было, слишком горько. И даже принимая во внимание, что жизнь далека от идеальных сценариев, сердцу не прикажешь, а простую привязанность, взращенную за годы, так просто не отменишь, я негодовала от Верочкиной безвольности. … А потом она осталась одна… И вот что там можно было найти на пепелище попранной, подмятой под чужую волю жизни? Оказалось, многое. Верочка Ларичева вдохнула свежего воздуха, открыла глаза и сделала первый свободный шаг – отважно, легко. Я удивилась, присмотрелась и сама не поняла, как прикипела, полюбила. И горечь несбывшегося счастья Верочка пережила, и потери близких людей, и подлость, но все так же дарила тепло, согревала улыбкой, была внимательной и жизнерадостной, не унижалась и не растратила себя. Все та же да совсем не та девчонка, распевавшая когда-то о чайке под рокот морской волны… Разве не заслужила она свое истинное счастье, свою любовь? Невероятное что-то сотворил со мной этот роман! Я словно качалась на волнах, то взмывала ввысь на воздушных описаниях морского городка, моря с небольшим пароходом, зависшим белой жемчужинкой на горизонте, хатки у обрыва, утонувшей в алых маках… то летела кубарем вниз, преодолевая с героиней очередной поворот судьбы. И как же была счастлива, когда вместе с Верочкой выплыла в тихую светлую гавань! Поначалу думала, что потону в безнадежном омуте, а сама и не заметила, как пролетела такая непростая Верочкина жизнь… Да и пролетела ли? Кажется мне, все еще впереди!

Сложная болючая история, а все же верная… О чем? О любви покорной и посланной свыше, о силе воли и духа, о надежде и вере, о женщине. Сильной и слабой. Настоящей.

Замечательный женский роман, от героев которого нещадно бомбит. Ну, правда, в нем такие герои, что хочется материться в подушку, чтобы сын не услышал от мамы ну очень плохие слова. Да, даже от главной героини такая реакция, хотя она вроде вся такая замечательная, освещающая внутренним светом жизнь всем вокруг и вообще, "студентка, комсомолка, спортсменка и просто красавица". Но как прочитаешь, что она творит со своим внутренним светом, волосы встают дыбом.

Замечательная Верочка Ларичева родилась в крайне бедной семье и росла практически без непутевого отца, который, может, и прекрасный человек и душа компании, но вот финансы он свои в семью не нес, все раздавал друзьям и даже незнакомым (убила бы). Но поди ж ты, у Анны Савишны, мамы Веры, любовь такая, что на всю жизнь. Умер отец и стали жить еще хуже. Ели борщ с мясом, стали есть борщ без мяса, на щавеле и другой крапиве, что в огороде процветала. Подрастает Верочка и встречает будущего мужа на берегу моря (надо сказать, что хата Ларичевых как раз на самом берегу моря и стояла). И, конечно же, хватило недели встреч на этом самом берегу, чтоб влюбиться насмерть (ну а как же, он же сказал "Моя", значит, все, бежим кольцеваться). Влюбилась в Александра-Шунечку, и тут пришел мой недоинфаркт.

Давненько меня так не вымораживало от персонажей, думала, не дочитаю, брошу ридер в стену. Самовлюбленное, мерзотное чмо, которому, вишь ты, обед не подали в первый брачный день. И всякие разные обстоятельства, вроде отсутствия денег, времени и "только сошли с поезда" не смутили, да еще ж и надо не просто огорчиться, а еще и выговор молодой жене сделать. Тьфу. Тьфу-тьфу-тьфу. Перекрестилась три раза. Ну и дальше в том же духе вся семейная жизнь. А Верочка что же? Верочка только и рада прислуживать, вот только любви больше не ощущает к Шунечке, странно, почему же, но это ничего, живем же и ладно. Ну, сделаем скидку на советское время, тогда развестись было мало реально, муж не пьет, не бьет, че те еще надо, дура, любви захотела, борщ иди вари, мясо ж выбросили на прилавки.

Так что ждала я, ждала, обещанной в аннотации любви на склоне лет, но так и не дождалась. То, о чем автор написала, как-то в голове моей не укладывается в большую и светлую любовь. Угу, повадился к Верочке женатый мужик, которого в своем доме шпыняют, и своего угла нет, ну это прям да, мечта каждой женщины прям. Как была Верочка "Спасательницей" из треугольника Карпмана, так и осталась. Вот куда ушел весь внутренний свет.

С профессией вот, может, повезло, поначалу заведующая этажом, а потом и всей гостиницей, но мне, честно сказать, всю малину ее рабочего счастья бес попутал. В голове все колом вставали картинки из совковых гостиниц, где сидят такие вот дамочки с перманентной челкой, стоящей дыбом, на голове, в юбках цвета вырви-глаз с фальшивым жемчугом на шее и золотых кольцах на руках. И как-то не виделось мне у них гигантской радости в глазах, так что и Верочка мне счастливой не представилась.

Но что я все ругаюсь и ругаюсь, как сварливая квочка. На самом деле, хорошая женская проза, не любовный роман, но история одной жизни. Ну, почему бы и нет, и такое имеет право на жизнь.

Взяться за книгу меня побудил просмотренный несколько раз и горячо любимый фильм "Благословите женщину". Снят он был по мотивам этой книги и мне до жути было интересно, насколько сильны различая. Только руки всё не доходили прочитать и сравнить. Наконец, это случилось.

Честно говоря, сильных различий я не заметила. Единственное, что огорчило - это концовка. В фильме - счастье и любовь, в книге - какая-то незаконченность, которая меня сильно озадачила. До сих пор от этого какие-то смешанные чувства. Что означает эта фраза в телеграме?! Обещание встречи? Прощание? Миллион вопросов и догадок, но ни одного ответа. И ведь не узнаешь - книга закончилась, продолжения определённо не будет. Грустно.

Радует то, что мои ожидания в какой-то степени оправдались. Ненавижу, когда в фильмах одно, а в книгах другое. Поэтому стараюсь сначала прочитать книгу (если известно, что фильм/сериал снят по её мотивам), а потом уже что-либо смотреть. Но, к сожалению, чаще всего происходит всё ровным счётом наоборот. Как в этот раз. А иногда просто не хочется портить хорошее впечатление и либо одно, либо другое откладывается далеко-далеко и очень надолго.

Хочется отметить то, что книга читается легко, она не перегружена сложными оборотами речи. Читала по вечерам и отдыхала. Определённо советую либо прочитать книгу, либо посмотреть фильм. Лично мне понравилось и то, и другое.

— Ну что ты в нём нашла? — Я его люблю. Это я нашла не в нём, в себе.

Есть такое понятие: "однозначно моя книга"! Найти такую не всегда просто, ведь есть столько хороших книг вокруг, столько любимых авторов. Многие романы нравятся, многие - очень нравятся, многие становятся любимыми, многие хочется перечитать. Но есть в этом списке некоторые, особые экземпляры, при чтении которых ты видишь как в отражении частичку своей жизни! "Кафедра" стала для меня лично именно такой книгой!

Вы скажете, почему? Просто многие истории, рассказанные в романе, очень-очень близки мне лично. Столько описанных микро-шагов-штришков приключилось в этой жизни со мной! А виной тому мое восемнадцатилетняя жизнь в ВУЗе, из которых тринадцать лет я провел на одной кафедре и тринадцать лет занимался преподаванием и научной работой. Работая пять лет заместителем декана математического факультета, я встречал у нас абсолютно всех персонажей этого романа, мы проживали похожие эпизоды, борясь со стандартными человеческими и нестандартными университетскими ситуациями.

Такая милая, глубокая, психологическая книга, раскрывающая разные человеческие характеры, прививающая любовь у преподавательскому делу, показывающая любовь к своим близким и друзьям, пути психологического исцеления, борьбу с каждодневной рутиной, техно- и бюрократической пучиной, которых было в нашей советской школе так много.

Понимаю, что я предвзято отношусь к этому автору, ведь по учебникам Елены Сергеевны Вентцель я учился сам и потом учил теории вероятностей своих студентов. И просто не понимаю, почему ее литературное творчество прошло в то университетское время мимо меня и только теперь оно проходит во мне такой ностальгической нитью. Да, я предвзят, но этот роман - абсолютный мастрид советской литературы от истинного математика, педагога с большой буквы. Замечательный производственный роман! Возможно, и Вы найдете там кусочки своей жизни...

Давайте все вместе научаться быть счастливыми!

Счастье - это когда у тебя болел зуб и вдруг перестал!

Заботливо укладываю еще одну хорошую книгу в багаж прочитанного и все никак не могу отогнать одну назойливую мысль, а посему быть ей во вступлении: как все же по-разному писались и пишутся книги! Одни авторы, не боясь расплатиться лицом, бегут за модными веяниями, строчат на злобу дня и повестки ради, пытаясь взобраться на волну популярности, пока та не опала. Другие, уже побывавшие на гребне, не брезгуют повториться и следуют проверенной схеме. Третьи рискуют и развивают свое умение красивого изложения в ущерб смыслу. Четвертые набираются храбрости, взращивая на страницах нечто принципиально новое… И подчас кажется, что во всей этой вечной толчее только совсем немногие пишут сердцем, не участвуя в гонке, не пытаясь соригинальничать, а все же каждой строчкой оставляя на читательской душе синяки и шрамы. Елена Вентцель была, определенно, из числа последних, иначе я никак не могу объяснить то, что уже от третьего, прочитанного у нее романа меня лихорадит. Знаете, бывает такое, оставляешь книгу до следующей свободной минуты, а она бродит в тебе весь день, пока не вернешься к чтению. Переделываешь сотню важных и не очень повседневных дел, а мысленно все возвращаешься к сюжету и героям… А ну как они, к финалу, выдюжат?

Объяснить успех И. Грековой просто, ведь она, очевидно, вдохновлялась у жизни, черпала сюжеты для своих книг из реальности. Взять, к примеру, эту, в подлинной основе которой и не сомневаешься, ведь Елена Сергеевна Вентцель прежде всего была математиком, автором учебных пособий, доктором наук, а уже после прозаиком, написавшим несколько отличных романов. Любопытный читатель, заглянув в ее биографию, скоро догадается, что «Кафедра» выросла из авторского опыта работы в высших технических учебных заведениях, и роман ее, небольшой, но емкий, словно бы приоткрывает перед нами дверь аудитории и позволяет прислушаться к голосам педагогов, работающих на кафедре АКИ (автоматика, кибернетика, информация) при техническом институте и под началом ее заведующего Н.Н. Завалишина… Много ли мы знаем о работе вузовского преподавателя? В студенческую пору, по ту сторону баррикад, кажется, что вся ее суть заключается в лекциях, практикумах, семинарах - словом, в бесконечной череде аудиторных занятий… Вентцель показывает без прикрас, что жизнь преподавателя не что иное, как непрерывное барахтанье в куче неотложных дел, в вечном заторе недоделанных. Львиную долю времени занимают подготовка к занятиям, переэкзаменовки, рецензии на чужие научные работы, конференции и работа индивидуальная. Труд непростой, но сносный, если рядом есть коллеги, понимающие и претерпевающие те же сложности, тянущие исправно и без понуканий, - любимая кафедра. Вот только даже работая дружно и на высоком уровне, можно столкнуться с абсурдом требований вышестоящих, для которых педагог - не больше, чем шестеренка в ладно работающей системе. Между тем не только производственная деятельность кафедры АКИ находит свое отражение в романе. Не изменяя своей авторской манере, Елена Вентцель всматривается в людей, так или иначе с кафедрой связанных: в заведующего кафедрой Н.Н. Завалишина, преподавателей, секретаря-производителя, студентов. В конце концов, что может быть занятнее человеческой судьбы? Посмотришь на того же Энэна, то беззаботно посапывающего на заседаниях, то словоохотливого, и, не имея близкого знакомства, вряд ли сразу разглядишь в щуплой фигурке то одиночество, которое неизбежно накрывает в старости, когда уже успел расстаться со всеми дорогими и близкими… которое заставляет прикрывать глаза и на низость, и на обман, лишь бы не лишиться крох тепла. Горько и больно было читать не только о его потерях, но и о том, что безжалостное время не оставляет в памяти даже лиц любимых. В очередной раз становится страшно стареть… Зато весьма любопытно было познакомиться с его размышлениями (голос автора?) о необходимости перемен в системе высшего образования и той любви, что должна лежать в основе преподавания. Конечно же, интересны истории и Люды Величко и Аси Уманской, чья университетская дружба, основанная на взаимовыручке, переросла в тот особый сорт душевной привязанности, когда рядом с человеком не страшно ни в огонь, ни в воду, ни в совместное материнство. Я постоянно улыбалась, читая о Матвее, задающем девчонкам жару почти так же, как сейчас задает мне моя дочь, и не могла не переживать за последствия Асиного обмана. Благо, все разрешилось удачно. Самой противоречивой фигурой в романе стала для меня Нина Асташова. При первом знакомстве, в стенах родного дома, ты невольно ей симпатизируешь. Не каждая женщина, храня заветы дружбы, станет матерью чужому ребенку. При повтором взгляде через некоторое время ты проникаешься к ней уважением, ибо требуется особое мужество, чтобы прилюдно уличить Кота-ворюгу в присвоении чужого интеллектуального труда. Ну а потом случился финал…. И надо сказать, именно финал в романе я принять не смогла. Как и не смогла поверить в то, что эмпатичная Нина Асташова, мать троих сыновей и серьезный преподаватель, способный в поисках истины и кипы хаотичных записей перебрать, и чужую библиографию изучить от корки до корки, так и осталась однобокой в восприятии Виктора Андреевича Флягина. Безусловно, было большой ошибкой с его стороны протащить свой устав в чужой монастырь и тем самым подорвать доверие кафедры, вот только, сдается мне, и той моральной порки, что была над ним учинена на конкурсе, он не заслужил… Я верю, что можно невзлюбить человека, не имея на то веских причин, банальную химию никто не отменял, но и считаю, что вот так уродливо вылить свою злобу, не попытавшись не то что понять оппонента, хотя бы получше к нему присмотреться, можно только по отрочеству, в пылу пубертата, а не в том зрелом возрасте, в коем преподаватель Асташова перед нами предстает.

Не врет аннотация, обещая читателю историю о больших сердцах и малых, о любви, сути преподавания и о том, как все разумное, доброе, вечное дает свои плоды. И хоть для меня этот роман в творчестве автора не стал лучшим, на Кафедре мне было хорошо. Любопытно, порой остросюжетно, всегда тепло. Быть может, во многом потому, что поистине чудесными для меня были не школьные годы, а студенческие. Я следила за перипетиями общими и личными и с упоением вспоминала свои университетские годы, знакомые аудитории, озаренные умом преподавательские лица, длинные очереди на сдачу текстов, защиты дипломных работ, педпрактику в детском лагере, однокурсников и даже свадьбу на последнем курсе бакалавриата. В очередной раз убедилась, что давным-давно поступила правильно, когда свернула с педагогической стези. Пути-дороги…. Никогда не угадаешь, куда заведут. Впрочем, в том, что к романам И.Грековой я еще вернусь, даже не сомневаюсь.

За долгие годы преподавания я пришел к странному убеждению: более или менее все равно чему учить. Важно, как учить и кто учит. Увлеченность, любовь преподавателя к своему предмету воспитывают больше, чем любая сообщаемая им информация. Слушая энтузиаста, ученики приобретают больше, чем из общения с любым эрудитом: высокий пример бескорыстной любви. Корыстолюбие несовместимо с личностью настоящего педагога. Педагог должен быть щедр, без оглядки тратить себя, время, душу. Этот труд — всегда подвижничество.

Наконец-то и я открыла для себя Грекову, и открытие это было восхитительным. Даже пьянящим. Она покорила меня с первых срок, стремительно и бесповоротно. Весомость слова каким-то невообразимым образом превращается в легкость языка. Её слог – та писательская магия, которая дает персонажам жизнь на страницах. Иногда читаешь книгу и все вроде бы гладко и складно, но за строчками ничего нет, видишь только слова о событиях и людях. Книга Грековой живет. Со мной случилось взаимное проникновение с ней, я в нее, она в меня. Я ухнула в мастерство Грековой мгновенно и с головой. Каждая фраза – блаженство. Проникновение красоты её слога в мои мысли было столь глубоко, что я буквально слышала его в своей голове, думала им. Не им, конечно, далеким эхом его подобия. Отложишь книгу, а голос её еще долго поет, звенит во мне. Книга Грековой – это музыка в словах.

Меня всегда восхищает умение писать интересно об обыденных вещах. О подвигах писать всегда легче, чем о повседневности, той самой, которая «Как дела? Нормально». Подвиг ярок и примечателен по определению, остается только не запороть. Этим для меня удивителен Мураками, он и о курином салате напишет так, что заслушаешься. Этим меня очаровала и Грекова. Это же надо! Интересно рассказать о скучном собрании кафедры, скучном даже для самих собравшихся. Но не для меня. Под четкий, поставленный, профессиональный голос докладчика Грекова показывала мне людей и тихо рассказывала на ухо о каждом. Докладывала Нина Игнатьевна Асташова. Я пыталась честно всех запомнить, но быстро запуталась в именах. Стоп! Одну минуточку. Я запишу. И под конспект (почему нет, мы, в конце концов, в институте). Итак, Завалишин – завкафедрой, Кравцов его зам, карьерист, Спивак Семен Петрович богатырь-бородач, Лидия Михайловна – делопроизводитель и т.д. и т.п. Эта шпаргалка быстро внесла ясность. Заседание закончено, преподаватели расходятся по домам. Мы составим компанию Нине Асташовой, в этот вечер нам по пути. Проводим её до дома и познакомимся немного поближе.

Я ожидала нервных, слезливых, отчаянных служебных романов, вспышек страсти в лаборантских и в подсобках, мелких дрязг в коридорах и громких скандалов в деканате, уличений и разоблачений. Грекова оказалась выше этого. Выше и значительнее. Дрязги будут, как же без них, и разоблачения тоже, но всё это как-то весомее, чем я себе представляла. На страницах «Кафедры» есть и счастье, и горе, и письма, и личные записи, и смех, и слезы, и любовь и всё то, что случается на Кафедре Судьбы в Институте Жизни. Восторг! Чистый, абсолютный восторг!

Повесть «На испытаниях» оставила меня почти равнодушной. Для меня она оказалась мельче по всем пунктам. Я не увидела в ней той глубины, что была в «Кафедре». Видимо потому, что здесь нет равных профессору Завалишину. Он душа и кафедры, и книги. Итог – хорошо, но мимо.

Раннее замужество не принесло Вере желанного счастья. Любовь переросла в тихую женскую привязанность, жизнь, после многих взлётов и падений, вошла в тихое спокойное русло. Муж из принца превратился в надменного властителя, но всё-таки он оставил ей кое-что ценное,- научил управлять настроением. Что бы не случилось, улыбка всегда была её союзником, иногда единственной поддержкой. 

Эта книга о Вере. Вере девочке, Вере девушке, Вере женщине. Эта книга о жизни обычной женщины с необычной судьбой. Сразу же, с первых строк, она вызывает к себе расположение, и эта привязанность к персонажу не покидает до финала. Да, иногда её хочется сильно встряхнуть, несколько раз во время чтения я даже кричала ей: «Опомнись, что ты делаешь, не давай так собой помыкать!» Но Вера обладает таким обаянием, что ей не просто сочувствуешь, радуешься за неё, переживаешь... Здесь глубже - проживаешь её жизнь вместе с ней.

Было горе,- чёрным крылом коснулась её война. Была радость возвращения мужа, нежной шалью укутавшая её плечи... Были взлёты и падения. Вера познала жизнь сполна: и нищую, и сытую. Семья, друзья, чужие дети (так сложилось, своих не было) любили и ценили эту простую женщину. Её видели весёлой, грустной, плачущей, но никогда она не была сломленной. Иногда приходилось начинать с нуля, иногда случалось поступаться гордостью, но достойно и с высоко поднятой головой она выходила из сложных жизненных ситуаций.

Маленькая девочка в высоких бархатных маках и взрослая 60 летняя женщина с  багажом прошлых лет, «Вера огорчалась, но ненадолго; бывает такой летний день: не в силах нахмуриться.» Бывают  такие женщины - готовые к самопожертве, стойкие оловянные солдатики, может и не остановят коня на скаку, но именно на них держится семья, а часто даже не одна. Верино сердце не просто «делилось», оно всегда было открыто даже для незнакомых.

«У Веры такая была особенность: стоило ей хорошенько вглядеться, и появлялись светлые точки. Роились, как звездочки. В каждом плохом позволяли найти хорошее.» Как же я люблю таких людей. Признаться, и сама стараюсь в жизни следовать этому принципу.

А ещё не могу не сказать несколько слов о тексте. Я просто влюбилась в авторский стиль.  Это чудо какое-то. Судите сами Эта книга - тайник женской души. Её хочется советовать, о ней хочется говорить. Из тех, что буду помнить всегда.