Следующая пандемия. Инсайдерский рассказ о борьбе с самой страшной угрозой человечеству

Но, как говорят финансисты, прошлые успехи не повод ставить все на кон.

Более 75 процентов новых заболеваний являются зоонозными инфекциями (то есть передаются человеку при контакте с животными). В эту группу попадает вирус конго-крымской лихорадки, хантавирусы, генипавирусы и Эбола.
Примечание: поаккуратнее бы нам, со зверушками-то.

Забавно, насколько наше восприятие болезни зависит от контекста. Здоровые, хорошо питающиеся жители западных стран, которые могут позволить себе отпуск, считают диарею неудобством и весьма деликатной темой, но в целом ничего страшного в ней нет. При этом в странах третьего мира диарея ежегодно убивает примерно 800 тысяч маленьких детей — больше, чем СПИД, малярия и корь, вместе взятые.

Как часто бывает в здравоохранении, когда проблема определена, решение сводится к мытью рук и довольно простым мерам.

Вспышка новой коронавирусной инфекции вызвала такие проблемы не из-за летальности самой болезни, а из-за того, что всплеск заражений быстро исчерпал возможности местного здравоохранения: не хватает диагностических тестов, индивидуальных средств защиты, медицинского персонала, больничных коек и систем искусственной вентиляции легких.

При этом, разумеется, на Западе есть и свои эквиваленты «ведьминых ружей». Недавно в США произошла крупная вспышка кори. Частично виновны в ней состоятельные родители, которые не хотят прививать детей из страха перед аутизмом, и эту тенденцию подогревают знаменитости, беззастенчиво распространяющие дезинформацию в многочисленных ток-шоу.
Примечание: интересно было бы выяснить изначальный источник этой антипрививочной дури.

На брифинге, который проводила доктор Клири, я услышал о двух кубинских врачах, умерших от малярии. Первый пренебрег мерами профилактики, а диагноз так и не поставили. У второго малярию распознали, но он умер так быстро, что просто не успел получить помощь. Это еще раз напомнило нам про мефлохин — малярия для команд реагирования опаснее самой Эболы.

В хижине, где мы ждали водное такси, мне вручили ярко-оранжевый спасательный жилет — без ремней и без застежек. «Добро пожаловать в Африку, — подумал я. — С возвраще­нием». Это было в феврале 2015 года. На этот раз я здесь из-за Эболы. Я приехал в Сьерра-Леоне как консультант Всемирной организации здравоохранения.