Frankenstein

Будем честными, в голову не пришло бы желание стряхнуть пыль с этого достаточно старого и вполне себе наивного произведения, если бы не новинка кинопоказа.

Фильм Франкенштейн посмотрела на одном дыхании, но по большей части из-за красоты кадра, не более, слишком много вопросов возникло по ходу фильма. В частности, мне никак не давалось понимание глубины трагизма обеих сторон - Создателя и Творения, поскольку по фильму они худо-бедно в начале пытались установить хоть какой-то контакт. Поэтому эти странные тревожно-избегающие отношения в конце фильма не желали укладываться в моей голове.

Дабы восполнить пробелы понимания сути, я решила прочитать первоисточник. И случилось как в меме: "сначала не понимала, а потом как понялааа".

Великий, но мало эмпатичный ученый Виктор Франкенштейн встает наравне с Богом и создает из частей умерших людей новое живое существо. В фильме играл уж слишком красивый актер, поэтому пришлось много усилий положить на то, чтобы позволить автору убедить меня в уродстве Созданного.

И вот ведь удивительно. Чем больше читаешь, тем больше недоумеваешь - а что такого сверхстранного и непостижимого просил у создателя "монстр"?

Сострадания и понимания? После описанных событий и жизненных ситуаций, вообще сто раз подумаешь, почему он с катушек не слетел вообще. Еще и собственный творец носик морщит, страдает и ведет себя как инфантильный юнец.

Подругу, чтобы коротать свою жизнь всеми отверженного? Так он не просил никого убивать, инициировать или пороть другую горячку. Также собрать с миру по нитке и разрешить Монстру прожить кусочек счастливой жизни.

Не смогла я разделить терзания Франкенштейна. как ни крути. Отчасти поняла, но разделить искренне не смогла.

Кто тут еще монстр, большой вопрос.

Не жалею. что прочитала. хотя бы поняла, что хотел сказать автор. Конечно книга достаточно древняя, наивная и скучноватая, но сама по себе идея не дает покоя творцам киноискусства, а это много значит

Поставив последнюю точку, я долго сидела в тишине. Не от страха, а от щемящего, почти физического узнавания. Мэри Шелли написала не готический триллер, а поразительно точный, беспощадный психологический портрет ученого. И этот портрет, к моему изумлению, спустя двести лет все так же ярок и болезненно правдив.

Здесь нет «безумного гения» из поп-культуры. Здесь есть Виктор Франкенштейн — блестящий, амбициозный, одержимый исследователь. И его одержимость мне, как коллеге, до боли знакома. Этот пьянящий восторг, когда ты стоишь на пороге открытия, когда мир сужается до лабораторного стола, а сон и еда кажутся досадной помехой. Шелли гениально описывает экстаз познания: «Я заглянул в самые сокровенные тайны природы... Я открыл причину жизни!». Это чувство — наш главный наркотик. И наша главная ловушка.

Потому что дальше наступает момент ответственности, который книга исследует с леденящей душой пронзительностью. Франкенштейн создает жизнь, но отказывается нести за нее бремя Творца. Он не воспитатель, не наставник, не бог-отец. Он — беглец. И в этом его трагедия, которая является центральным вопросом для любого, кто создает что-то новое: будь то новый материал, формула или искусственный интеллект. Где проходит граница между «могу» и «должен»? Что делать, когда твое творение выходит из-под контроля и начинает жить собственной жизнью?

Монстр — не злодей. Он — последствие. Живое, мыслящее, страдающее следствие необузданной научной амбиции и последующего морального трусости. Его монолог в сердцевине книги — это один из самых гениальных и человечных текстов во всей мировой литературе. Он требует не уничтожения, а любви, понимания, места в мире. И в этом его требование — суровый укор его создателю и всем нам.

Чем завораживала книга как ученого?

Анатомия одержимости: Шелли описывает научный процесс так, что видишь не магию, а титанический, выматывающий труд. Это не «эврика» за секунду, это годы кропотливой, грязной, изолирующей работы, которая сжигает изнутри.

Цена изоляции: Франкенштейн добровольно отрезает себя от мира, семьи, любви ради идеи. И эта самоизоляция оказывается фатальной. Книга — суровое напоминание: наука делается людьми, и без человечности она ведет в пропасть.

Структура как метафора: История вложена в письма, рассказана со слов умирающего создания его преследователю. Это зеркало научного знания: оно всегда субъективно, всегда рассказано кем-то, всегда зависит от точки зрения. Где здесь правда? В словах «бога» или его «демона»?

Я ставлю 5/5 без колебаний. Это не оценка за «интересный сюжет». Это признание книги как фундаментального труда о этике созидания. Это наш, ученых, самый главный и самый страшный миф. После него не думаешь «какой ужасный монстр», а задаешь себе вопросы, от которых холодно становится в современной лаборатории: «А что создаю я? Готов(а) ли я нести за это ответственность до конца? Не станет ли мое лучшее открытие чьим-то вечным проклятием?».

«Франкенштейн» — это зеркало, в котором отражается не лицо монстра, а лицо исследователя, заглянувшего в бездну и увидевшего там свое собственное, искаженное одержимостью отражение. Обязательное чтение для каждого, кто решил посвятить жизнь науке. Чтобы помнить, что в руках, способных дать жизнь, всегда таится сила ее уничтожить.

Это был увлекательный опыт, заглянуть в истоки столь популярной истории для экранизаций.

Повествование ведется  в формате писем.

Книга дала пищу для ума,причем  очень вкусную и интересную. Роман открывает некоторые события, аспекты жизни близких Виктора, а так же брата Маргарет, путь которого начинался из Санкт-Петербурга обычным моряком (чьи записи мы читаем)

По началу у меня сложилось впечатление, что Виктор придумал монстра в бреду, из-за чего находилась в пограничном состоянии не зная насколько ему можно верить как рассказчику. 

Но больше меня расстроило отношение гг к близким и его сверхчеловеку. Обречение его на вечное одиночество и боль. Как бы ни звучало, он в моих глазах был не меньшим злом, а даже большим. В его руках этого можно было избежать. 

И как говорил Лис Маленькому принцу : 

-Мы в ответе за тех кого приручили

(но от себя добавлю) - «…и мы в ответе за тех кого создаём. 

Отсутствие любви - порождает зло. Безответственность - смерть.»(я)

На удивление текст написанный в 1817 году легко и приятно читать . 

Еще я провела небольшое сравнение переводов и пришла к выводу, что у Магистрали он качественный и практически един с остальными.

В сравнении  с фильмом Гильермо Дель Торо, в обоих вариантах хорошо раскрыты персонажи и показана  их суть, хоть и преподносится немного иначе в их характерах и взаимоотношениях. Но что в романе, что в фильме я сочувствовала созданию. Жаль, что в книге более линейный грустный финал, без возможности искупления, как показали нам в фильме. 

Тг: Книжный фургончик Крис

Скажем так: я изначально предполагала, что не проникнусь чувством сострадания к Виктору и, собственно, так и получилось.
Молодой и безмозглый товарищ решает, что он самый умный, а потом пугается результата своего творчества и, вместо того чтобы как-то разрешить сложившуюся ситуацию, прячется под одеяло. Зато страдать и заламывать руки Виктор настоящий мастер. Чем он и занимается большую часть книги.
"Адам" - несчастное создание, брошенное в момент "рождения" своим родителем на произвол судьбы, которое ничего не понимает в окружающем мире.
Франкенштейн не берёт на себя ответственность за создание "Адама", но обвиняет его во всех  своих бедах и несчастьях и клянётся мстить ему до смерти. Так ты же сам создал этого "монстра", но даже не попытался ввести его в этот мир и хоть как-то адаптировать к окружающей среде, откуда это существо должно было черпать человеколюбие?
Это как с диснеевским "Королём Львом"(по одной из версий): назовём старшего сына  Муфаса (Король), а младшего - Тако (Мусор) и будем удивляться, почему это младшенький недолюбливает всех вокруг и предпочитает вместо имени прозвище Шрам.
Слова, которые в книге обращены к "Адаму", по моему мнению, больше подходят, как характеристика Франкенштейну:
"Негодяй! — сказал я. — Что же ты пришел хныкать над бедами, которые сам же принес? Ты бросил зажженный факел в здание, а когда оно сгорело, садишься на развалины и сокрушаешься о нем. Лицемерный дьявол!"

Решилась наконец-то познакомиться с первоисточником — и вот что скажу о «Франкенштейне»!
Если ждёте от книги чистого хоррора с мурашками по коже и натянутыми нервами — приготовьтесь к сюрпризу. Как ужастик роман работает слабо, зато как драматическая «мыльная опера» — на все сто! Тут вам и самобичевание, и глубокие страдания, и мучительные внутренние конфликты — в общем, полный набор «слёз, соплей и немножко крови». При этом текст удивительно лёгкий: читается динамично, перегруженности не ощущается, а интерес сохраняется до последней страницы.
А ещё книга развенчала пару моих устойчивых заблуждений:
Монстра, оказывается, вовсе не зовут Франкенштейн;
Сам Виктор Франкенштейн — не классический «сумасшедший учёный», а скорее тщеславный юноша, потерявший тормоза;
Та самая культовая сцена с молниями и криками «Он жив!» — чистая выдумка кинематографистов. В книге всё куда прозаичнее.

Увидела, что в Книжном клубе (Stand-up Club #1) вышел новый выпуск по Франкенштейну, не читала-исправила. Экранизации тоже почему-то прошли мимо меня.

Я ожидала увлекательную историю о создании/воскрешении человека, а получила бесконечное нытье инфантила Виктора Франкенштейна.
Буквально: создал жизнь – испугался содеянного – ушёл в закат (в магазин за хлебом, как хотите). Мир вокруг тебя рушится? По машинам!! В путешествие))9

Улыбнуло в названии «Современный Прометей». Пошёл против б-га? Да. «Мыслящий прежде», «предвидящий»? Нет. Обречённый на вечные муки? Частично.

Жду экранизации от Гильермо дель Торо, надеюсь, с книгой будет мало общего, ибо скукота.
И посмотрю Книжный клуб.

«Франкенштейн» Мэри Шелли — это не просто готический хоррор о чудовище, созданном из частей тел. Это глубокая, философская и трагическая притча о границах науки, ответственности творца и одиночестве отверженного. Темы и идеи, показанные в романе, написанном молодой женщиной в 19 веке, актуальны и сегодня.
Сама история — это воспоминания Виктора о его страшном эксперименте и его последствиях. Что действительно зацепило меня в романе:
1) Неожиданный взгляд на «чудовище». Вот это для меня главный поворот. Ты вроде как ждёшь, что это будет какое-то злобное существо, которое всех пожирает. Но создание Франкенштейна — это не монстр, а сбежавший ребёнок, ставший чудовищем. Он рождается с чистым сердцем и жаждой любви, но мир, отвергающий его из-за внешности, жестоко калечит его душу. Он учится, читает, размышляет и в конце концов приходит к горькому выводу, что его единственная цель — отомстить своему создателю за одиночество и ненависть. Его чудовищность — результат человеческой жестокости, а не природы.
2) Виктор Франкенштейн — тоже не герой. Да, он гений, но при этом он безответственный эгоист. Создал кого-то, а потом такой: «Фу, это ужасно, я не хочу иметь с этим ничего общего!» И всё, бросил его. Это как родители, которые родили ребёнка, а потом такие: «Ой, не нравится, пусть сам растёт». Очень показательно, что он потом сам себя извёл из-за всего этого. Получается, его судьба — это тоже наказание. Его гордыня, жажда познания запретного и нежелание брать на себя ответственность за своё творение становятся его роком.
«Франкенштейн» Мэри Шелли — это бесспорно шедевр мировой литературы, навсегда изменивший жанр фантастики и готики. Это умная, эмоционально насыщенная и очень человечная история о том, как страх перед чужим и нежелание брать на себя ответственность могут привести к настоящей трагедии. Я бы посоветовала её тем, кто считает, что классика — это скучно. Здесь есть и драма, и экшен (пусть и моральный), и множество тем для обсуждений и размышлений.

Британская писательница Мэри Шелли не так мало писала в этой жизни, но в историю вошла прежде всего как автор романа "Франкенштейн или современный Прометей", одного из произведений, положивших начало направлению научной фантастики и хоррора в литературе.
История появления книги на свет весьма любопытна. Летом 1816 года в предместье Женевы собралась любопытная компания по главе с Джорджем Гордоном Байроном, в которую входили в Мэри Годвин со своим будущим мужем литератором Перси Шелли. Лето выдалось необычайно холодным и дождливым, компания большую часть времени проводила в доме. Развлекались как могли. Читали вслух, что-то обсуждали. И вот лорд Байрон предложил каждому придумать страшный рассказ, и так сложилось что буквально через несколько дней Мэри Годвин увидела во сне замысел того, что в итоге стало романом о Франкенштейне.
В центре истории молодой ученый Виктор Франкенштейн, постигающий тайну оживления материи и создавший мертвое человеческое тело, в которое он в буквальном смысле вдыхает жизнь. Но когда творение его оживает, создатель проникается настолько глубоким ужасом, что бежит от него практически не помня себя. А потом начинается цепь событий, приводящих обоих героев к истинным трагедиям. Неприятие обществом монстра, трусость его "отца", все это ломает жизни большого количества людей. И ты уже не понимаешь, кто более в этом виноват: ожесточенное творение или безответственный творец.
Роман о Франкенштейне не велик по объему, но в нем есть очень много поводов для обсуждения. Я читала эту книгу на книжный клуб, и для этого формата она идеальна. Здесь и явная аллегория на родительство - ведь мало дать человеку жизнь, нужно еще привести его в жизнь социальную, адаптировать, чему-то научить. Наполнить эту жизнь смыслом. И история ожесточения стремившегося к пониманию и общению изгоя. И то, о чем автор не могла даже догадываться! Потому что с момента написания романа прошло не так много в масштабе истории человечества времени, и люди начали заигрывать с клонированием, искусственным интеллектом, суррогатным материнством и кучей всего такого, что так или иначе нарушает естественный ход продолжения человеческого рода, который был незыблем столетиями.
Все названное выше привело к тому, что роман стал культовым. Его читали и читают, мимо него неоднократно проходил кинематограф, причем далеко не всегда для экранизации самого произведения, а значительно чаще для заимствования героя-монстра.
Конечно, в книге есть некоторые недостатки, присущие любому роману-родоначальнику, но не признать ее очевидных достоинств и вклада в жанр при этом нельзя.