Мама, я демона люблю!

Занятый изучением припрятанного в подвале мусора демон с видом кладоискателя выудил из груды железа кривой мечь с расшатанной рукоятью.
– Ага! – восторжествовал он. – Эта зубочистка нам пригодится!
Я скептически поскребла ногтем пятна ржавчины. Скорее всего, при дневном свете клинок выглядел ещё печальнее.
– Ты умеешь сражаться на мечах?
– Я строен, обаятелен и до умопомрачения красив, – покровительственно похлопал меня по плечу демон.
– То есть нисколечко, – заключила я.
– Нисколечко, – подтвердил демон.

– Агата, – она томно протянула руку поднявшемуся навстречу демону, потом обошла его, заинтересованно разглядывая хвост и место, откуда он начинался. – А вы очень интересный… собеседник, – и чувственно облизала губы.
Я пробурчала:
– Он же ещё и слова не сказал.
– Малышка, – женщина оторвалась от созерцания моего фамильяра и заняла его кресло, расслабленно развалившись и закинув бесконечные ноги на подлокотник, – таким мужчинам, как ваш спутник, лучше вообще не говорить, чтобы не портить произведённый эффект.
– Чего?
Рок не понял, оскорбляться ли, а Агата с готовностью мотнула головой в его сторону:
– Что и требовалось доказать. Красавчик, – она горестно вздохнула и трагично наморщила лоб, – но дурачок. Так почти всегда у мужчин.
– Это я дурачок?

– А тут миленько, – заключил демон, без приглашения плюхаясь в кресло у камина и скидывая мокрые ботинки.
Я почесала одной босой ступнёй вторую, с ужасом осознавая, что грязные следы на полу – моих ног дело. Попыталась размазать лужицу, чтобы она быстрее высохла, но лишь поскользнулась и едва на растянулась на коврике у входа.
– Мы просто попросим лошадь и вернёмся домой, – предупредила я фамильяра. – И впредь маршрут для прогулок выбираю я.
– Да-да, – отмахнулся он, не придав словам веса. Какой тут разговор, когда на столике рядом с креслом обнаружился графин с густым сладким вином. – Будешь? Нет? А я буду.
Скептически осмотрев бокал, демон снял с него невидимую пушинку, дохнул внутрь, протёр и приложился непосредственно к горлышку, игнорируя посуду.
– Рок! – Я поспешила отобрать хозяйское угощение. – Ты где родился? В свинарнике?!
– Хрю! – с готовностью подтвердил демон, перетягивая графин.
– Веди себя прилично!
– Кири, я демон! Не пить кровь из горла девственницы – уже верх приличия для меня.
– Вот и займись поиском девственниц, а вино оставь в покое!
– Задай направление. Искать, знаешь ли, долго придётся.
– Направление?!
Ну, и я задала ему направление. То самое, в подробностях и с деталями, уточнениями, как далеко и что именно ему стоит делать в конце маршрута.

Ты ведь всю жизнь провела в городе, да? Боишься нового, даже просто выехать за его границы. Небось только с Брид за травами ходила, да и то не слишком далеко. Что уж говорить о твоих собственных границах. О тех самых, которые мешают магии вырваться наружу. О тех, которые до сих пор заставляют верить, что есть люди хорошие, а есть плохие. О тех, которые не дают понять, что иногда, чтобы сделать что-то хорошее, нужно позволить себе немножечко плохого. Трусиха. Боишься стать ведьмой, боишься послать в бездну навязанные правила!

«Дабы от демона избавиться, следует плюнуть в него трижды и призвать в защитницы Лунную жрицу».
— Так трижды же!
— Сейчас исправим…
— Нет-нет, достаточно. Вижу, этот урок ты усвоила.
— Так что же, вас правда можно изгнать таким образом?
Демон брезгливо протёр лоб краем простыни:
— Кири, изгнать можно любого собеседника, если плюнуть ему в лоб. Более того, изгнание не единоразовое, к тому же увеличивает масштаб действия: пара применений и к тебе вообще перестанут подходить.
— То есть, имени Лунной жрицы ты тоже не боишься? Но говорят, вы никогда не появляетесь у её обители…

Он оставлял у моего порога цветы. Не пошлые алые букеты, а любимые ромашки, которые вообще непонятно каким образом добывал вне сезона. Они пахли ветром и надеждой. И я надеялась, верила, додумывала то, о чём мечтала с малых лет. Он словно знал, что сказать, чтобы заставить улыбнуться, отвечал именно то, что так хотелось услышать. Словно хитрый демон подсказывал.
– О чём ты мечтаешь? – спрашивала я, опуская голову ему на плечо.
Он поглаживал моё колено, щурился на идущие в обнимку по небу луну и солнце и отвечал:
– Чтобы через год мы сидели на этом месте втроём.
– Через год? Не рановато ли? – смеялась я и закусывала губу в предвкушении. Кажется, я хотела дочку с тех самых пор, как бегала по дому в детской рубашке. С тех пор, как, утирая текущую из носа влагу, бежала за папой, хватала его за штанину и умоляла не уходить. Я так хотела дать ребёнку то, чего лишилась сама.

– Вы оба в праве совершать свои ошибки, а я… Я могу лишь молиться Лунной жрице за вас.
Она суетливо, боясь передумать, переложила в мою ладонь главное оружие любой женщины – скалку.
– Это что же? Разрешение?
Рукоять легла в пальцы как родная, как передающийся по наследству меч.
– Посвящение, – хмыкнула мама. – А когда наошибаешься вдоволь, помни, что я жду дома. И всегда готова…
– Обнять? – предположила я.
Вениамин требовательно мяукнул и потёрся о крепкую ногу хозяйки.
– Буркнуть «я же говорила».

– Ты должен был уйти! – Отвлекать демона точно не стоило. Возможно, с его защитой мы продержались бы на несколько мгновений дольше. А несколько мгновений с любимым, когда вы уже попрощались навсегда, – это вечность. – Должен был спасаться!
– Это примерно как ты должна была возненавидеть меня и влюбиться в кого-нибудь другого?!
– Я не говорила, что люблю тебя!
– А я и не спрашивал! Я поставил тебя перед фактом! – Крылья демона развернулись с громким хлопком, отбросив сразу четырёх мертвецов. Рок зло, требовательно поцеловал меня и отпустил, не дожидаясь ответа. – Теперь оба сдохнем, но хоть с поцелуйным клише на фоне битвы разобрались!

Заглядывала она и правда нередко. А после шумной истории с Антуаном и вовсе зачастила: шутка ли! Такой скандал, а она ещё не все сплетни собрала! Мама любыми способами избегала встречи с зоркой дотошной соседкой, но та всё равно прорывалась за забор, не слушая, собирается ли Брид уходить, занята ли, приболела ли. Неизменно, точно это стало её ежедневной обязанностью, Лита жаловалась на жизнь: часами рассказывала, что дома выкипает суп, а на резонный вопрос: «Так может, пойти снять его с огня?» – по секрету сообщала, что вообще едва что успевает, кормит всю семью, а помощи от сынка и немощного мужа никак не дождётся. И рассказывала об этом ещё час, пока вновь циклично не вспоминала о выкипающем супе и не находила в этом повод для очередной жалобы. Лита собирала коллекцию болезней и страшно обижалась, когда мама, оценив пышущую здоровьем соседку, сообщала, что та точно не умирает. Лита жаловалась поочерёдно на всю родню, но, когда кто-то из её представителей приходил в гости и предлагал помощь, неизменно устраивала скандал и выгоняла посетителей грязной тряпкой. Лита знала всё и про всех, а чего не знала, с энтузиазмом додумывала и с ещё большим энтузиазмом разносила по округе. Иногда мне казалось, что, если у Литы всё будет хорошо, она начнёт биться лбом о стену, чтобы потом имелся повод зайти и посетовать на заболевшую ни с того ни с сего голову.