The Poisonwood Bible

Я помню. Всегда вспоминаю его таким. Мы - равновесие между своим ущербом и собственными прегрешениями. Он был моим отцом. Ему я обязана половиной генов и всей историей его жизни. Ошибки - неотъемлемая часть сюжета. Я рождена от человека, который верил, что не может изрекать ничего, кроме истины, а ведь именно он оставил на все времена "Библию Бангала" - "Библию ядоносного дерева".

Прости меня, Африка, по великой милости твоей и по множеству щедрот твоих.

Завоевание, освобождение, демократия, развод - это слова, которые не означают ничего, если у тебя голодные дети и нечем тело прикрыть, а на улице собирается дождь.

Это правда, что я не могу говорить так же хорошо, как думать. Однако так ведь бывает у большинства людей, насколько я могу судить.

Жить – значит меняться, обретать слова для повествования своей истории, и это единственное празднество, какое дано нам, смертным. В полнейшей тишине, честно говоря, я нашла только скорбь.

Прежде чем древко флага начинает облезать и трескаться, земля под ним вздыбливается и скользит вперед, к своему новому пункту назначения. На ее спине могут остаться следы ботинок, но эти следы – уже собственность земли.

Смерть чего-то живого – цена нашего собственного выживания, и мы платим ее снова и снова. У нас нет выбора. Это единственное торжественное обещание, которое любая жизнь на земле дает при рождении и вынуждена держать.

Да, я пасторская дочь, однако кое-что знаю: когда мужчина хочет тебя поцеловать, он ведет себя так, будто ему вот-вот предстоит сделать нечто, что изменит целый мир.

Но где в этом Царстве место для девочек? Правила к нам не совсем применимы и не защищают нас. Чего сто́ят храбрость и благочестие, если девочка при этом некрасива? Попробуйте быть самой умной и набожной ученицей седьмого класса в Вифлееме, штат Джорджия. Одноклассники будут самодовольно ухмыляться и называть тебя ископаемым.

Это завершение детства, когда смотришь на кролика, с которого следует снять шкуру, и думаешь: «Но ведь больше никто этого не сделает».