Путник и лунный свет

" - Сегодня вино пью, завтра не станет, - перевёл Вальдхейм. Ну скажи, можно ли выразить кратче и верней?


... В одном из шкафов стояли группы статуэток: сонные мужчины, которых ведут женщины, сонные женщины, которых ведут или похищают сатиры.
- Что это?  - удивлённо спросил Михай.
- Это смерть,  - сказал Вальдхейм... или пожалуй скорее умиранье. Ведь это не одно и тоже. Эти женщины, которые соблазняют мужчин, эти сатиры, которые похищают женщин, демоны смерти ... Эти этруски прекрасно знали, что смерть эротический акт. ... эротическим мы называем то, в чём присутствует бог Эрос, то есть влеченье. ... Но могу тебе и ещё что-то показать; гетер смерти на разных архаических рельефах . Смерть - потаскуха, соблазняет парней.  Её изображают с громадной вагиной.
... великий антипод Матери и её дополненье... умирая, мы рождаемся обратно...

- Почему одни древние греки так ощущали присутствие смерти?- спросил он.
- Потому что природа у цивилизации везде одна, и у греков тоже, отвлечь внимание людей от реальности смерти, и уравновесить влечение к смерти, окорачивая грубую жажду жизни. То же самое сделала и христианская цивилизация. А ведь народы, которые христианству пришлось укрощать, несли с собой куда больший культ смерти, чем у греков. Греки, собственно , не были таким уж смертельным народом, они просто всё умели выразить лучше других. По-настоящему смертельными были северные народы, германцы, в глубокой полуночи своих лесов, и кельты, особенно кельты. В кельтских легендах полным-полно островов мёртвых; в более поздних христианских записях эти острова характерным манерам переделали в острова блаженных...
... одним из первых последствий того, что северные народы вошли в христианский союз народов, в европейскую цивилизацию, стало, если ты помнишь то, что на протяжении двух столетий только и речи было, что о смерти: в Х и в Хl веке, в столетья клюнийской монашеской реформы. В ранний римский период над христианством висела угроза превратиться в самую мрачную религию смерти, вроде той, что у мексиканских индейцев была. Но потом всё-таки пересилил его изначальный средиземноморский и гуманный дух. что же произошло? Средиземноморью удалось сублимировать и рационализировать влечение к смерти, то есть человеческим языком, влечение к смерти разбавили до тоски по загробному миру, жуткую сексапильность сирен смерти переделали в ангельский благозвучный зов небесных хоров и иерархий. Так что верующий мог спокойно желать прекрасной смерти; влекли его уже не языческие радости умиранья, а цивилизованные и почтенные радости рая. А грубое, древнее, языческое влечение к смерти ушло в изгнание, в пласты под религией, к суевериям, ведовству, чертовщине. Чем прочнее цивилизация, тем глубже под сознание уходит любовь к смерти."