Путник и лунный свет

" - Сегодня вино пью, завтра не станет, - перевёл Вальдхейм. Ну скажи, можно ли выразить кратче и верней?


... В одном из шкафов стояли группы статуэток: сонные мужчины, которых ведут женщины, сонные женщины, которых ведут или похищают сатиры.
- Что это?  - удивлённо спросил Михай.
- Это смерть,  - сказал Вальдхейм... или пожалуй скорее умиранье. Ведь это не одно и тоже. Эти женщины, которые соблазняют мужчин, эти сатиры, которые похищают женщин, демоны смерти ... Эти этруски прекрасно знали, что смерть эротический акт. ... эротическим мы называем то, в чём присутствует бог Эрос, то есть влеченье. ... Но могу тебе и ещё что-то показать; гетер смерти на разных архаических рельефах . Смерть - потаскуха, соблазняет парней.  Её изображают с громадной вагиной.
... великий антипод Матери и её дополненье... умирая, мы рождаемся обратно...

- Почему одни древние греки так ощущали присутствие смерти?- спросил он.
- Потому что природа у цивилизации везде одна, и у греков тоже, отвлечь внимание людей от реальности смерти, и уравновесить влечение к смерти, окорачивая грубую жажду жизни. То же самое сделала и христианская цивилизация. А ведь народы, которые христианству пришлось укрощать, несли с собой куда больший культ смерти, чем у греков. Греки, собственно , не были таким уж смертельным народом, они просто всё умели выразить лучше других. По-настоящему смертельными были северные народы, германцы, в глубокой полуночи своих лесов, и кельты, особенно кельты. В кельтских легендах полным-полно островов мёртвых; в более поздних христианских записях эти острова характерным манерам переделали в острова блаженных...
... одним из первых последствий того, что северные народы вошли в христианский союз народов, в европейскую цивилизацию, стало, если ты помнишь то, что на протяжении двух столетий только и речи было, что о смерти: в Х и в Хl веке, в столетья клюнийской монашеской реформы. В ранний римский период над христианством висела угроза превратиться в самую мрачную религию смерти, вроде той, что у мексиканских индейцев была. Но потом всё-таки пересилил его изначальный средиземноморский и гуманный дух. что же произошло? Средиземноморью удалось сублимировать и рационализировать влечение к смерти, то есть человеческим языком, влечение к смерти разбавили до тоски по загробному миру, жуткую сексапильность сирен смерти переделали в ангельский благозвучный зов небесных хоров и иерархий. Так что верующий мог спокойно желать прекрасной смерти; влекли его уже не языческие радости умиранья, а цивилизованные и почтенные радости рая. А грубое, древнее, языческое влечение к смерти ушло в изгнание, в пласты под религией, к суевериям, ведовству, чертовщине. Чем прочнее цивилизация, тем глубже под сознание уходит любовь к смерти."

" По всему городу, с его крутыми розовыми улицами, подвижной звездой случайно-беспечно волнящихся холмов; и по лицам жителей можно было прочесть, что они очень бедны, но очень счастливы, счастливы на свой неповторимо латинский лад. Сказочность,  да, весёлую сказочность придавала городу видная из любой его точки домская церковь, что парила над ним как шуточный, раскрашенный под зебру дирижабль с башней. ...


... Потом они спустились на Кампо, главную площадь города в форме раковины, которая уже из-за этой формы выглядела как улыбка города.


... - Вот это человеческий ландшафт, - говорил он Милллисент.  - Гора тут как раз такой величины, какой и надо быть горе. Всему тут есть мера, и всё соразмерно человеку. "

" Девушка -  её звали Милллисент Ингрэм - была очаровательна. Очаровательна, особенно как искусствовед. О Луке делла Роббиа она слыхала, что это такой город на берегу Арно, и утверждала, что побывала в Париже в мастерской у Ватто. " Ужасно милый старичок " , сказала она," только руки у него грязные и не люблю, когда меня в прихожей целуют в шею". При этом она бесперебойно говорила об истории искусства, страстно и свысока.

... Она сохранила американскую неиспорченность духа.


... И глупость Милллисент тоже притягивала. в глубочайшей глупости есть что-то головокружительное, влекущее как воронка, как тлен. Втягивающая сила вакуума...

... У Михая была способность так страшащая в английских дипломатах их коллег: при необходимости он умел быть на редкость глупым . Милллисент не замечала никакой разницы в уровне их умственного развития, более того, в силу своих искусствоведческих познаний ощущала превосходство над ним, и это было ей очень приятно."

" Они укрылись в монастыре, и пересмотрели кучу восточной дребедени, что кроткие монахи за столетья навезли домой из своих миссий. Михай долго любовался серией китайских картин, о которой лишь по прошествии времени уяснил, что же она изображает. В верхней части каждой из картин восседал на троне какой-то злобный и страшный китаец, с большой книгой перед собой. Особенно пугающим лицо его делали волосы дыбом над висками. А в нижней части картин вершились всякие ужасающие вещи: людей виллами швыряли в какую-то неприятную жидкость, кое-кому как раз перепиливали ногу, из кого-то как раз усердно волокли наружу канатоподобные кишки, в одном месте устройство вроде автомобиля, им управлял урод с волосами, зачёсанными от висков кверху, врезалось в толпу, и вращающиеся топорики, укреплённые на носу механизма, разделывали людей.
Он сообразил, что это Страшный суд, каким он видится китайцу-христианину. Каково знание предмета и непредвзятость!"