Преданность. Год Обезьяны

Александр познакомил ее с тренером - австрийской по имени Мария. Евгения сидела и помалкивала, пока он и Мария толковали о ней, словно о бессловесной фарфоровой фигурке.

Купив простыни, она зашла в маленький ресторан и заказала себе целый стейк, большой, и огромную чашку кофе.

Но там не было ничего, что радовало бы Ирину, пока она не познакомилась с Франком. До этого она ходила как привидение, и так день за днём

Штопая старую вязаную кофту Ирины, Евгения нашла ее длинный волос и задумалась: вернётся ли Ирина когда-нибудь?

-Пальто... - начала она.
-Пальто - ерунда, малышка. Я могу дать вам все, что вы только можете вообразить.
- Такими вещами я не дорожу. Я хочу только одного - кататься.

Она дождалась, пока он скроется из виду на тропе, потом опустилась на колени и стукнула по льду камнем. Почувствовала колебания воды, струящейся под ледяной коркой: лёд подтаивает, слой за слоем. Недовольно покосилась на солнце, изливавшее в атмосферу тепло своих лучей. Ужасно красиво, но предвещает нескончаемые месяцы без того, что приносит ей величайшее счастье. Ее самоощущение было неразрывно переплетено со шнурками коньков.

На рассвете она выпила холодного кофе, позавтракала миской ягод и хлебом, который испекла вчера вечером.

Моя родина - этот пруд.

Скрестив руки над сердцем, оттолкнулась, взлетев на ещё невиданную высоту. Расхрабрившись от его присутствия, начала выполнять третье вращение, вскинув одну руку вверх, охватывая кончиками пальцев всю ширь небосвода. Невольно вскрикнула: "Ах, если б в этот момент умереть". Просто блажь, молитва подростка, момент, хозяйкой которого она непринужденно стала.
Он удалился, пронзенный в самое сердце.

Накинул халат и уселся в гостиной: закурил сигару, затерялся, забылся в голубых завитках дыма.

Он явственно воображал, как она эгоцентрично кружится в своем ледяном дворце.

Мы с ним разговаривали на множестве языков, даже на мертвых. Но из всех языков, которые я знаю, фигурное катание - тот, который я знаю лучше всего. Язык без слов, где сознание должно склониться перед инстинктом.

Облака над ее головой тронулись с места, заслонив солнце, а потом снова освободив путь его лучам, и вся сцена на миг показалась сюрреалистичной, этакой фотографией с эффектом соляризации.

Приехала, отыскала прилавок с кофе, потом стала искать такси. Небо становилось все темнее, в воздухе чувствовался резкий холод. Я достала из чемодана фотоаппарат и вязаную шапку. Поездка на такси заняла минут пятнадцать, высадили меня у ворот кладбища Байбрук. Я почти ждала что там будет каменный домик наподобие каретного сарая или кто-то, кто выдавал бы посетителям карты, но там не было ни души. Только садовник косил сорняки за завесой моросящего, но неослабевающего дождя.

все, что есть на свете, - сырьё для сюжетов

И ушла: была - и нет. Совсем как отец и мать, совсем как Мартин, совсем как бельё на верёвке.

Пламя свечей подрагивает перед святым Антонием, который держит на руках младенца: оба кажутся живыми оттого, что испещрены накопившимися за десятки лет изящными граффити – оживлены письменными мольбами настоящих живых людей.