Crudo

Нет, сказала женщина, очевидно уязвленная, нет, вы не знаете матерей и дочек, с нами всегда так. Не знаю, есть ли у вас семья (ГЕЙ ИЛИ НЕТ ГЕЙ ИЛИ НЕТ), не знаю, есть ли у вас семья, дети, родители, кузены, но с ними бывают сложные отношения, они часто тебя считают за дурачка, и ты должен просто с этим мириться.

2017-й, похоже, будет урожайным, черт знает что, всё шиворот-навыворот.

Печальные глаза мужа расстраивали ее и вместе с тем приводили в бешенство, она терпеть не могла быть ответственной за чужое счастье.

Абсолютно необремененное небо, синева цвета флагов и матросов.

Сейчас важно смотреть на события глазами тех, кто держится в стороне, аутсайдеров, если вам угодно. Никого больше не волнуют Наполеон или Дарвин, куда интереснее оставаться загадочным, почти никому не известным, неудачником, стремным типом.

Если проложить ров между людьми, странами, расами, из него полетят боеголовки.

Время потрачено зря, но о каком времени этого не скажешь.

Да будет так, будем пятиться в сторону бедствия и блеять по пути.

О болезнях она знала, что они по большей части держатся ниже ватерлинии, ты не осознаешь масштабов бедствия до тех пор, пока не станет слишком поздно.

До этого он увидел стрекозу на бельевой веревке и сказал, у нее рот в точности, как у моей бабушки.

Ей казалось, будто она бегает с сачком за планами и встречами...

время наматывалось валиками вокруг ее живота.

Кэти где-то прочитала эссе, в котором проводили параллели между сексуальной вакханалией в романах Маркиза де Сада и работой в офисе. Обоим присущи апатия, иерархия, повторение, бесконечная бюрократия.

Поэт сказал: побуду настоящим мужиком - и поплыл от нее прочь показательным кролем.

Америку, или Свободу, создала жажда религиозной нетерпимости.

Она скучала, ей хотелось новизны и жары, она хотела расстегнуть себя.

Почему у мужчин всегда чешутся кулаки, что это за тема?

все хорошие романы написаны геями либо женщинами, что только у них рука тверда, что они на голову - на десять голов - выше всех остальных... О чем же еще писать, если не о том, как тебя трахают.

Она была на середине жизни, она шла на юг, никуда не шла, она застряла между станциями, как сломанный локомотив.

Италия топорщилась у них под ногами, как кочан цветной капусты.