Ночь и вся жизнь

Григорий Глазов

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,9

4 оценки

5
100%
4
0%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 4Хотят прочитать 4

Рецензии

Tin-tinka9 сентября 2022 г.
Простой бухгалтер
Небольшая повесть про «маленького человека», трогательная и по-советски «утопическая». Недавно встретила мысль, что советские книги часто утопичные, ведь главные герои там ведут себя нереально благородно. Вот и в этом произведении, главный персонаж общее благо ставит выше, чем свои личные интересы, причем в какой-то степени эта жертва даже не оправдана с рациональной точки зрения, по крайней мере, я не поняла, спас ли он кого-то или же просто благородно повел себя, словно отвечая на моральный вопрос «Человек ли я или же трус, спасающий свою шкуру?» Но при этом тут нет лозунгов, призывов равняться на Идеал, есть спокойное, внимательное, доброжелательное вглядывание в главного героя и окружающих его персонажей.

— Вы уж извините, — вдруг сказал Вельтман, — если как-то задел вас тем разговором в вагоне… Да и старика зря обидел… Думаете, спирт виной? Нет!.. Вид мужчины в гражданском одеянии раздражает. Снисхождение обесценено. Сейчас либо высочайшая ненависть, либо высочайшая доброта. Нюансы забыты…
Подшипники менять надо. Одним словом — капремонт.
— Надо, Володя. На бабах все не вспашем. Особливо за рекой, где уклон. Там и трактор еле тянет, чернозем. А клин тот — самый родючий. Под сортовое распашем… Нужен трактор. Баба хоть и доброе тягло, да всему мера есть.
Стоит отметить, что мне понравился стиль автора, буквально с первых строк книга притянула к себе, казалось важным то, что я читаю. Писатель погружает нас в будни прифронтового селения, пару дней назад отбитого у неприятеля, показывает разрушения, которые оставила война и как поспешно начинают тут наводить порядок, стремятся возродить мирную жизнь. Вместе со скромным бухгалтером Антоном Гурилевым, который, будучи непригодным к военной службе из-за хромоты, провел большую часть военного времени в эвакуации, мы оказываемся на разбитом вокзале, продуваемом всеми ветрами, полном спящими на полу солдатами, ждущими отправки на фронт. Побываем мы и в отделении милиции, ведь карманники не дремлют и Антон Борисович оказывается не только без денег, но и без документов. И в переполненном поезде подвергнемся бомбардировке, так как далеко еще до конца войны и даже вдали от передовой продолжают гибнуть люди.
Но главные события разворачиваются в некогда богатом селе, где не так давно располагался немецкий штаб и куда наш экономист был отправлен в командировку, чтобы принять участие в сборе корма для скота, перегоняемого в этой район для возрождения скотоводства. И именно тут происходят столкновения двух идей: «все для людей» и «все для государства» и именно эта часть понравилась больше всего, ведь она задает весьма сложные, противоречивые вопросы.

Ведь брать-то нам все, под метлу.
— Что значит — под метлу? — пыхнув дымом, спросил Володя. — А народ с чем хозяйство поднимать начнет?
— Это я уже слышал. Народ — это армия, фронт.
— Тут, значит, где не фронт — все во второй сорт пошло? — Володя ощупывал лицо Анциферова единственным глазом.
— Хоть бы и так. Я могу двое суток не жравши, а солдат или командир на передовой не может. И не должен! Ему под пули идти. А кто веселей пойдет? Сытый или голодный? Ему кусок мяса или сала нужен. А в госпиталях? Сам знаешь, хлебнул.
— Но и в обстановку вникать полагается.
Поищем — найдем, то, что надо, возьмем, — пропел рифмованную прибаутку Анциферов. — А найти надо! — уже резко сказал он.
— Вы и для армии заготавливаете? Вы же гражданский.
— Не имеет значения. И для армии, и для тыла.
— Получается, что у одних забираете, чтобы другим давать?
— Путаница у тебя в голове, милая. Ты сало ешь?
— Ем.
— Где взяла? Сама хряка вырастила?
— Выдали.
— То-то, что выдали. А тот, кто выдал, сам кабана кормил? Деревня его поставила. А город производит другое, то, чего деревня не может. Машину ты хорошо водишь, а в политэкономии — слабовата.
— Весов у меня нет. Но я и на глаз не ошибусь. Зачем же обсчитывать людей?
— Не получится ли, что обсчитаем государство? Меня это больше волнует. Так что — четыре! Вот вам моя установка.
— Нельзя так, Петр Федорович.
— Ответственность за все несу я. Свое несогласие вы сможете высказать потом, когда мы сделаем дело. — Он отвернулся, нервно переставляя ноги в широченных галифе…
Хорошо, — тихо ответил Гурилев. — Но этот мешок я помечу. Вернемся, я проверю в лаборатории. И если окажется, что женщина права, вам придется…
— Ничего мне не придется, Антон Борисович, — перебил Анциферов. — Какая лаборатория? Откуда? Район всего пять дней, как освобожден…
«Он мыслит и чувствует отдельно, — подумал Гурилев, глядя, как Анциферов отрешенно и без нужды долго помешивает ложечкой в алюминиевой кружке. — Кто же он? Подвижник? Сжигает себя? Жертвует собой? Ради чего? Ради деревьев, за которыми не видит леса?..»
— Картофель этот, Доценко, сдать придется. Иначе нечем тебе рапортовать будет.
— Сдать сортовое на корм скоту? А что получу для посевной?
— А мне разницы нет. Мне вал нужен.
— Чтоб ты отрапортовал?
— Угадала, чтоб отрапортовал: наш район сдал государству столько-то тонн кормов. — Он развел руками, мол, никуда не денешься. — Значит, вынь да положь, Доценко.
— Справедливо одно — собрать корма. И как можно больше. Вот наша цель.
— А не заслоняют ли ваши средства саму цель, Петр Федорович?
— По-моему, вы размахиваете средствами, как топором: направо — налево. Так можно и саму цель позабыть.
— Идет всенародная война. И нечего слюни пускать, — пожал плечами Анциферов, словно дивясь непонятливости Гурилева.
— Разве эти… здешние — не народ?
— Это мы еще выясним. Село только освобождено. И кто как себя вел при немцах…

Главный герой - носитель человеколюбивых настроений, на его примере автор показывает, как вредна бездушная система и опасны карьеристы, желающие выполнить и перевыполнить план, несмотря на цену, которую придется заплатить населению. Его оппонент Анцифиров действует во имя Цели, по его мнению, власть позаботится о людях (так и тогда, когда сочтет нужным), а сейчас народ должен выполнять приказания «сверху», а не переживать о своих шкурных интересах.
Жаль только, что автор подыгрывает своему главному персонажу, ведь если вначале противостояния в словах обоих оппонентов можно найти логику, то в финале ситуация однозначно решается в пользу одного из них. В этом есть некое утрирование, на мой взгляд, необязательно было избражать Анцифирова настолько отрицательным. Ведь в реальной жизни ситуация как раз решалась в пользу «государства», так что было бы интересно узнать, какие были обоснования и как народ убеждали в правильности такого подхода.
Но помимо основного сюжета, тут множество второстепенных персонажей, которые ничем не уступают главным. Есть и история девушки, которая после ухода неприятеля оказывается беременной, более того, вся деревня знает, что она крутила любовь с водителем-румыном.

— Хорошего зятя нашла мне, дочка… Спасибо тебе… Отец бы покойный тоже тебя отблагодарил бы батогом поперек спины… Жениться, значит, хотел… А ты, дура, тут же ему хотелку свою и подставила?! Перестань реветь! Собирай вещи и уходи из села… Чтобы люди тебе в лицо не плевали!..
— Нету уже Стелиана, мама! — крикнула дочь. — Повесили немцы его… Поймали и повесили… Не добежал до партизан… Некуда мне идти… Беременная я…
— Господи!.. Что же ты наделала, Лизка?! Боже ж ты мой!.. Как жить-то дальше будешь?
— Не знаю…
— Иди к бабке Крайнюковой…
— Нет, мама, — вдруг жестко и спокойно сказала дочь. — Не будет этого. Жизнь Стелиана уже во мне живет… И второй раз убить его не позволю… Даже вам!..
Есть и мимолетные отношения, когда люди становятся близки через пару часов после встречи и кажется, что сама судьба свела их, но война не то время, когда стоит строить планы на будущее. Узнают читатели и о семье Антона Борисовича, о его сыновьях, ушедших воевать, о том, какие противоречия были у него с братом и многие другие интересные подробности. Буквально каждый персонаж тут имеет свою историю, свой характер и жаль, что повесть вышла столь короткой, было бы очень любопытно узнать, как дальше складывалась жизнь председательницы сельсовета, смогла ли она отвоевать картофель для посадки или победил райнаркомзаг, реквизирующий его для скота.
Подводя итог, рекомендую эту книгу читателям, которые любят неспешные истории про прошлое, про идеалы, которые сейчас принято называть утопичными.

Терпи… Не убий… Не укради… Сколько этих заповедей!.. Но они не охватывают все зло. Его не просто больше. Оно разнообразней, разбросанней, не всегда сосредоточено в умысле одного человека, а складывается в нем из побуждений многих… Сколько же и какую доброту надо этому противопоставить?! Чтоб она не только выставила зло на осмеяние и позор. Чтоб убила его. Дабы новым поколениям его досталось меньше… И неважно имя того, из чьей души выйдет эта доброта… Но какой она должна быть? Такой, что усовестит словом или же поднесет спичку к соломе под амбаром, где спят те, кто принес зло?
Читать далее
75
746
Romanio7 июля 2022 г.
На земле безжалостно маленькой....
На Земле
безжалостно маленькой
жил да был человек маленький.
У него была служба маленькая.
И маленький очень портфель.
Получал он зарплату маленькую…
И однажды —
прекрасным утром —
постучалась к нему в окошко
небольшая,
казалось,
война…
Автомат ему выдали маленький.
Сапоги ему выдали маленькие.
Каску выдали маленькую
и маленькую —
по размерам —
шинель.
…А когда он упал —
некрасиво, неправильно,
в атакующем крике вывернув рот,
то на всей земле
не хватило мрамора,
чтобы вырубить парня
в полный рост!
Р. Рождественский
Вот он наш герой - Гурилев Антон Борисович, 46-ти лет, сын ректора гимназии, бухгалтер, за всю жизнь сменивший три места работы, из них одно вынужденно по эвакуации. Человек незаметный, нерешительный, деликатный, казалось бы, ведомый обстоятельствами по жизни. И физическая слабость его (перенесенный в далеком прошлом туберкулез и хромота) словно усугубляет его общий малосильный образ. И вот он оказался в ситуации, не созданной для таких как он. Ситуации, требующей принятия судьбоносного решения (без рефлексивной категории верное/неверное).
Есть ведь счастливые люди, для которых сакральная формула "Делай, что должен и будь , что будет" не наследуется вопросом "А как понять что я должен?", они живут, лишенные сомнений, по непреложной колее, как 2х2=4 и точка. А для других жизнь ставит проблему решительного выбора, который в условиях войны не просто мучителен, он окончателен, фатален. Из тех, про которые знаменитое "пятьдесят причин "против" и пятьдесят одна причина "за".
И оказалось, что этот маленький незначительный человек несет в одиночку на себе непосильное бремя тайны гибели старшего сына, спасая семью от этого знания. Что всю свою жизнь он выбирал жизнь по совести, по любви, по милосердию. И в эту ночь, как в последней молитве, перебрав чётки из прожитых дней и дорогих образов, он не изменит себе.
Прекрасная повесть, в которой всего 100 страниц текста, но многодневное проживание их после прочтения. Зрелая, глубокая работа Автора, умеющего уложить в лаконичной обыденной фразе всю толщу чувств и смыслов, которые как бесконечная подводная часть айсберга лежат под видимыми словами. Прекрасны герои, живущие днём сегодняшним, в жизни, которую война не просто упрощает, а сводит к двум состояниям: "быть или не быть", и соотносящие свои поступки с этой горькой, но понятной Истиной без драмы и жалости к себе.
Удивительно метафоричные сцены, например, описание голой квартиры главного героя, перед эвакуацией. Многолетний налёт счастья и покоя сдёрнут, смыт, и свет из голых, лишенных портьер окон безжалостно высветил трещины стен и судеб.
Если бы мне хотелось слегка придраться, то я бы предпочла прочитать немного другое развитие противопоставления Гурилева Анциферову, где Анциферов не оказался бы так прямолинейно непорядочен. Нет, по сути своей они совершенно несхожи и ни при каких обстоятельствах не смогли бы стать близки, но интересно было бы увидеть их, столь несхожих, выбравших одинаковый ответ на вопрос "бытия/небытия".
Читать далее
32
617
ilya6829 июня 2022 г.
Планомерно разбирая закрома "Библиотеки приключений и научной фантастики"(именуемой в просторечии "рамкой") всевозможных генераций, добрался я и до совершенно новых для меня авторов.
После того, как очень хорошее впечатление оставила, трилогия Николая Далекого "За живой и мертвой водой", особенно третья - самая большая - ее часть(хвалебных рецензий на все книги трилогии на сайте достаточно, причем на любой вкус, так что сейчас я просто воспользуюсь случаем, чтобы обратить на нее внимание почтенной публики), настал черед другого автора из "львовской обоймы" - Григория Глазова, а именно его повести "Ночь и вся жизнь".
Аннотация гласила буквально следующее:

Повесть «Ночь и вся жизнь» — история о стойкости и твердости человека мирной профессии — бухгалтера Антона Гурилева, приехавшего в командировку в прифронтовую зону и оказавшегося зимой 1944-го года в деревне, через которую прорывалась из окружения группа немцев.
Наслышанный о попаданцах внутренний чертик, ехидно напевая "Бухгалтер, милый мой бухгалтер...", попытался было нарисовать картину, как обычный, выражаясь современной терминологией, офисный работник превращается в эдакую Рембу, лихо расправляющуюся с фашистами, но был немедленно пристукнут первым номером журнала "Звезда" за 1981 год, в котором данное произведение было впервые опубликовано, и где такого не могло быть по определению.
Забегая вперед, скажу, что пристукнут он был совершенно справедливо.
Итак, зима 1944 года. Фронт катится на Запад, и на только что освобожденных от оккупантов территориях нужно как можно скорее налаживать мирную жизнь. Нехватка кадров компенсируется командированными из глубокого тыла. Так главный герой повести - Антон Борисович Гурилев, бухгалтер по профессии - оказывается направленным в прифронтовую зону на Востоке Украины. Человек далеко не старый, он не годен к воинской службе из-за хромоты, вызванной перенесенным в детстве туберкулезом сустава, но чувствует себя способным принести пользу на своем месте. Впрочем, местное начальство решает по-другому и новоприбывшего бухгалтера определяют заготавливать корм для скота, то есть скупать его у крестьян окрестных сел, одним из которых будет и Рубежное. Да, то самое Рубежное, которое в настоящее время на слуху.
Такова собственно завязка этой повести. Приключенческой ее можно назвать с очень большой натяжкой, да поначалу ничто и не предвещает какого-то остросюжетного развития событий. Тем не менее по увлекательности книга даст фору иным чисто приключенческим произведениям. В конце концов в первую очередь нужно принимать во внимание, не О ЧЁМ написано, а КАК написано.
Глазов мастерски создает на вроде бы заурядном исходном материале превосходный экзистенциальный роман(впрочем из-за небольшого объема обозванный повестью, что по-моему несправедливо - не в объеме тут дело, стоит эта книга многих толстых томов), который лично я поставил бы рядом с романом Уильяма Голдинга "Свободное падение". И дело здесь отнюдь не только в том, что оба эти произведения посвящены проблеме внутренней свободы и свободного выбора человека. Есть у них какое-то порожденное талантом автора сродство в их психологической глубине, заставляющей читателя хотя бы на время отождествить себя с главным героем, чтобы задаться вопросом, а как бы поступил я в конкретной ситуации.
Если с протагонистом мы уже познакомились выше, то антагонистом Гурилева в книге выступает его непосредственный начальник - представитель райнаркомзага Анциферов.
Определенный автором род деятельности главных героев не кажется случайным. Прежде всего она, эта деятельность, связана с работой с людьми и писателю очень хорошо удался ряд удивительно живых и запоминающихся образов, с которыми судьба сводит Гурилева. Это и старший лейтенант Вельтман, бывший до войны археологом( а с кем же еще поговорить о Достоевском?), и бывший танкист Володя Семерикин, рефлексирующий из-за своего обгоревшего на войне лица, и только что избранная председатель сельсовета Ольга Лукинична Доценко, и ее дочь Лиза, превратившаяся в парию из-за связи с румынским солдатом-оккупантом, и шоферша Нина, которая казалось бы находит в лице Вельтмана свое счастье, впрочем очень быстро разрушенное обстоятельствами.
Именно из-за различия в подходе к людям зарождается конфликт, пусть поначалу и скрытый, между Гурилевым и Анциферовым. Впрочем дальнейшие события раскроют читателю качества обоих персонажей в полном объеме.
Село оказывается на пути подразделения немцев, прорывающихся из окружения. Вчерашние охотники сами превратились в дичь и вынуждены спасать свою шкуру. Да, им уже не до террора против населения (Какой в нем смысл, если плодами его уже не воспользуешься?). Встанешь у них на дороге - убьют, уберут как досадную помеху, но не более чем.
Ночь в занятом немцами селе станет последней для Гурилева. Оставшись один, брошенный Анциферовым, он попытается дать отпор оккупантам, но мало преуспеет в этом. Ожидание его роковой встречи с немцами станет кульминацией всей книги.
Подобно герою Голдинга, Гурилев вспоминает всю свою жизнь, название повести в этом смысле глубоко символично. Вот только движутся главные герои обоих произведений на встречных курсах: Сэм Маунджой пытается постичь причины своего падения, а Антон Гурилев, сам того еще не осознавая, идет к главному выбору своей жизни, который и станет в итоге ее окончанием.
Можно сказать и так: он совершает подвиг. Не тот, о котором потом складывают легенды, а подвиг духа, о котором вряд ли кто-то когда-либо узнает. Он просто(просто?) остается Человеком, заплатив за это право самую высокую цену. И подвиг этот будет, если так можно выразиться, самым обыденным, потому что базируется он всего лишь(всего лишь?) на выборе, продиктованном его совестью.

"И, вспомнив Анциферова, он услышал в себе его голос: «Ситуации создаю я… Я их хозяин…» И Гурилеву вдруг открылось то, что пряталось за бодрой и независимой поверхностью этих фраз. Их суть и смысл он сперва и все время потом воспринимал, как они и звучали. А произносились они горделиво уверенно… «Но ведь это шелуха, — подумал он. — Там, в глубине, — иное: Анциферов не „создавал“, а выбирал обстоятельства, и только те, где точно мог определить, на что способен в них, а на что его не хватит… Пусть инстинктивно, но избегал таких, где ему предстояло делать выбор…» А с ним, с Гурилевым, все иначе, понял он внезапно: ситуации всю жизнь выбирали и вбирали его. А в них ему оставалось самое трудное — делать свой выбор, делать, либо соизмеряя свой последующий шаг с совестью, либо шагнуть, отмахнувшись от нее..."
Не случайно, что из всех главных мужских персонажей повести, единственным оставшимся в живых будет Анциферов. Да, именно он здесь больше всех подходит на роль Сэма Маунджоя, впрочем совершенно неспособного к самокопанию, а потому всегда уверенного в собственной непогрешимости.
Книга очень мощная, книга абсолютно вневременная. Автору нет ни малейший нужды подобно многим его собратьям по перу что-то убирать или добавлять в зависимости от изменившейся конъюнктуры, а потом снова добавлять или убирать, когда тренд снова переменится. Вопросы, поднятые в книге непреходящи, а художественные средства несмотря на кажущуюся простоту убедительны. Наверное, так и нужно творить. И очень жаль, что такие книги в наши дни мало востребованы. Отдельная благодарность издателю, благодаря которому я открыл для себя замечательного писателя Григория Глазова, сборник которого, куда вошла рецензируемая повесть, займет почетное место на моей книжной полке. А еще я очень надеюсь, что книга найдет именно своего читателя, а не подвергнется незаслуженной обструкции со стороны разочарованных поклонников приключенческого жанра, которые (не могу этого исключить) превратно истолковав аннотацию будут тщетно ждать от книги чего-то иного.
Читать далее
20
1,1K

Все рецензии

Цитаты

ilya6829 июня 2022 г.
- Тоже верно, — согласился Вельтман. — Я до войны работал археологом, — повернулся он к Гурилеву. — Упоительно мирная, тихая работа. Сидишь в карьере, копаешь сантиметр за сантиметром. И вдруг радость: то кувшин найдешь, то наконечник от стрелы, то череп в позолоченном шлеме… А сейчас с отвращением думаю: чего я веселился, трогая чьи-то останки? Не могу себе представить, что через триста-четыреста лет кто-то с восторгом, как я, отроет каску, а в ней — обглоданный мой череп с ремешком под бывшим подбородком.
— Это пройдет, — осторожно сказал Гурилев. — Кончится война, начнется мирная пора, и вы опять с радостью будете искать в земле следы прежней жизни.
— Следы эти, увы, процентов на восемьдесят связаны с войнами, с уничтожением чьей-то жизни и культуры. Раньше никогда не думал об этом, абстрагировался...
Читать далее
4
173
ilya6829 июня 2022 г.
И, вспомнив Анциферова, он услышал в себе его голос: «Ситуации создаю я… Я их хозяин…» И Гурилеву вдруг открылось то, что пряталось за бодрой и независимой поверхностью этих фраз. Их суть и смысл он сперва и все время потом воспринимал, как они и звучали. А произносились они горделиво уверенно… «Но ведь это шелуха, — подумал он. — Там, в глубине, — иное: Анциферов не „создавал“, а выбирал обстоятельства, и только те, где точно мог определить, на что способен в них, а на что его не хватит… Пусть инстинктивно, но избегал таких, где ему предстояло делать выбор…» А с ним, с Гурилевым, все иначе, понял он внезапно: ситуации всю жизнь выбирали и вбирали его. А в них ему оставалось самое трудное — делать свой выбор, делать, либо соизмеряя свой последующий шаг с совестью, либо шагнуть, отмахнувшись от нее...
Читать далее
3
196