Все мы актеры. Наши истинные чувства и желания скрываются за масками, вырезанными по лекалам принятых общественных норм.

Безопасно размножаются только нейтроны в реакторе

Кто-то однажды сказал, что на самом деле доминирующая форма жизни на нашей планете – это библиотеки. А люди существуют лишь для того, чтобы помогать им плодиться и размножаться.

Ты хоть осознаешь, сколько в этом твоём утверждении лицемерия? Какими бы мы, лисы, ни были жестокими, мы просто дилетанты по сравнению с людьми. Возможно, я обхожусь с твоими мохнатыми лесными друзьями немного жёстко, хотя цель оправдывает средства, Нокс. Но видишь ли, какое дело: вовсе не я и не мои лисиные сородичи без всякого зазрения совести ежедневно подталкивают всю эту чертову планету к вымиранию.

А ещё переселению будут помогать старший руководитель Ллисъ и полторы тысячи Лисов, и они вряд ли станут сдерживать себя, ведь лисы могут безнаказанно применять любую силу, какую только пожелают.

Чем дальше стоишь от тех, кого поливают грязью, тем меньше шансов испачкаться.

После затяжной перестрелки, двух автомобильных погонь и двадцатисемичасового противостояния в KFC двух выживших морских свинов арестовали и приговорили каждого к двадцати шести годам тюремного заключения.

– Я ищу книгу «Крольчиха и предубеждение»,  – сказала она. – Она похожа на классический роман Остин, но действие происходит в крольчатнике и завязано на ушах, сексе, морковках, рытье норок и сексе.
– Вы сказали про секс дважды.
– Да, – сказала Конни, два раза моргнув. – Я знаю.

Тогда мне в первый и в последний раз пригодился код 2–22: «Неизбежная смерть во время Библиотекарства».

— Совесть – а по-другому это и не назвать – штука хорошая, – сказал Финкл. – Правильная, и она работает. Совесть – это чувство, позволяющее критически подойти к самому себе, а это ведет к озарению, раскаянию, возмущению и, наконец, к осмысленному действию.

— Вы состоите в Подполье?
— Все кролики состоят в Подполье, – помолчав, ответила она. – Оно основано скорее на взаимопонимании, а не на вербовке. Кто-нибудь тебе кивнет, или тронет за плечо, или позвонит, и тебе нужно будет поступить правильно, какой бы ни оказалась личная цена.

Кролики никогда не ездили быстро. Им нравилось наслаждаться видами, они никуда не торопились, и кроме того, на быструю езду тратилось слишком много топлива. Если хочешь добраться до какого-нибудь далекого места, просто выезжай пораньше. На несколько дней, если нужно. Или, как сказал Сэмюэл К. Кролик: «Нхффнфхфиифхфннффхрхрфхрф», то есть «радостное путешествие лучше прибытия».

Я вдруг подумал, что опознаватели, заявлявшие о том, что потеряли свои способности, скорее всего, ничего не теряли – просто у них была дочь вроде Пиппы или они повстречали кроликов вроде Дока и Конни.

— Как видишь, – сказал Док, – мы, кролики, почти обо всем говорим честно. Жизнь слишком коротка для того, чтобы плести интриги, заниматься позерством и лицемерить.

— А теперь, – понизив голос сказал он, – можешь валить обратно и заняться своей честной и нужной работой, за которую тебе так хорошо платят. И чтоб к заходу солнца на моем столе лежало четыре имени.

Самые сомнительные дела Крольнадзор проворачивал этажом ниже того, где работал я, но ведь я все равно помогал им. Даже если я не был частью проблемы, я точно не был частью ее решения.

И не надо говорить, что ты лично ни в чем не виноват, – продолжил мистер Ллисъ, – потому что это не так. Своим молчанием ты поддерживаешь статус-кво, что доказывает твою причастность, а безразлично пожимая плечами, ты голосуешь за то, чтобы оставить все в точности так, как есть.