Бетон

Вопрос, на самом деле, только в том, как нам наименее болезненно пережить зиму. И еще более лютую весну. А лето мы всегда ненавидели. Потом нас снова убивает осень.

Колючий модернизм, с которым у меня по жизни отношения обычно сложные, в этот раз встретил на удивление приветливо. Я не терялась в лабиринте из причудливых лексико-синтаксических конструкций, не пыталась доискаться ответа на извечный вопрос "Что же хотел сказать автор своим творением?" (потому что все это лежало на поверхности, грех было не заметить), меня не смущала кажущаяся бессюжетность и беспредметность прозы Бернхарда. О, напротив, в небольшом романе австрийского прозаика, почему-то мало известного у нас, я сразу оценила глубину подтекста и яркие, выпуклые отсылки к русской классике.

Повествование от первого лица - Рудольфа, богатого наследника, писателя, любителя музыки - с первых строк навевало мне мысли о Достоевском и Гоголе. Помнится, именно они скрупулезно препарировали в своих книгах тему помешательства. Здесь монологи героя тоже не оставляют сомнений в его... психических изъянах. Для меня роман Томаса Б. и стал в итоге своеобразной исповедью нездорового человека, обвиняющего в своих бедах всех вокруг: то ему не это, другое не то. Сестра якобы мешает закончить монументальную книгу, которую он собирается писать уж десять лет, а пока не написал ни строчки. Все беды от владельцев собак и служителей церкви, лживых политиков и лицемерных благотворителей.

...я невольно подумал: что, если бы я хотя бы завел собаку. Но я ненавидел собак с тех пор, как повзрослел. И кто станет ухаживать за этой собакой, и как должна выглядеть эта собака, какой должна быть эта собака. Только ради этой собаки мне придется пригласить в дом человека, который будет ухаживать за этой собакой, а я не вытерплю ни собаку, ни человека. У меня уже давно был бы в доме человек, если бы я мог вынести такого человека, но я никого не выношу, естественно, собаку я тоже не вынесу. Я не докатился до собаки, говорил я себе, я околею, но не докачусь до собаки.

Одна отдушина в жизни - музыка. Но отчего ж она никак не вдохновит героя сесть за стол и написать хотя бы несколько слов о любимом композиторе?

Вот уж с десяток он силится написать главный труд своей жизни - биографию Мендельсона. У него даже есть каморка, посвященная музыкальному гению, - специальная комната в доме, где собраны материалы о композиторе, документальные источники и проч. Но вечно что-то не дает писать. Даже странно становится... Прекрасно понимаю и знаю, увы, на собственном опыте, что такое писательская прокрастинация и писательский же перфекционизм, когда хочешь написать идеально, но в итоге не пишешь ничего. Однако десять лет уж очень большой срок, хотя бы несколько предложений за это время можно было бы написать...

За время своего пространно-абстрактного монолога (здорово, думаю, было бы однажды увидеть моноспектакль, поставленный по этой книге) герой успевает поведать нам и о своих напряженных отношениях с сестрой, с ближайшим окружением, с миром...

Мизантроп во плоти не стесняется в выражениях и взглядов своих тоже не стыдится, не делает из них тайну, не оправдывается. Его искренности можно только позавидовать.

Я никогда не обращал внимания на общественное мнение, так как всегда больше всего заботился о своем собственном, а значит, на общественное мнение у меня совсем не было времени, я не воспринимал его, не воспринимаю его и сейчас и никогда его воспринимать не буду. Мне интересно, что говорят люди, но их мнение ни в коем случае не стоит принимать всерьез. Для меня это наилучший способ преуспеть.

Он никогда не пытается казаться лучше, чем есть. Иронизируя над другими, он не забывает и о себе: замкнутый круг из самонаблюдения и самоосуждения.

Особняком в книге стоит тема путешествий. Для больного человека (у Рудольфа саркоидоз - системное воспалительное заболевание), к тому же мнительного, нерешительного меланхолика, находящегося в тяжелейшей депрессии, любое перемещение в пространстве становится тем еще испытанием. Поэтому не удивляйтесь, а готовьтесь (если вы, разумеется, собираетесь читать книгу Бернхарда, а я очень рекомендую это сделать) к тому, что немало страниц книги будет посвящено сомнениям и метаниям героя по поводу, стоит ли ехать куда-то или стоит остаться дома, да и вообще, это, по его словам, вредная идея, которую вложила в его голову лицемерная сестра.

Забавно, что Томас Бернхард написал свой "Бетон" (1982), как раз находясь на Пальма-де-Майорке, куда он и отправляет своего героя. Роман, кстати говоря, вообще очень автобиографичен, если верить дотошным исследователям творчества Бернхарда.

Кому-то бернхардовское творение может показаться слишком сложным, запутанным, витиеватым (потоки сознания в стиле любимой мною Вирджинии Вульф не всем по душе, и это нормально). Для меня же книга сродни глотку свежего воздуха - это отчаянный, неприкрытый вопль человека, запертого в узких, стальных оковах массовой культуры, бытующих стереотипов, этикета, должного поведения.

Он болен, и это чувствуется. Однако есть в его рассуждениях, как мне показалось, и здравые зерна. А вот сил вырваться из тесных рамок больше, увы, нет. Продукт своей среды, своего воспитания и слепок социума априори не может иметь собственного мнения и личных желаний...

А вот книгу о Мендельсоне я бы все же почитала...

Рудольф, главный герой книги, живет в большом семейном доме, завещанном ему родителями. Эдакий австрийский помещик. У него почти нет человеческого контакта. «Мертвые» писатели — его единственные друзья, а сам он самый двусмысленный, противоречивый человек на земле. Он ненавидит свою сестру, презирает венскую светскую жизнь и деловую карьеру, которую она сделала, но в то же время любит ее. В ней герой видит главную виновницу вечного провала своего трактата о композиторе Мендельсоне. Одновременно с этим верит, что она права во всем, что говорит. Он распространяет эту двойственность на себя и свои проекты, австрийскую зиму, дом, в котором живет, политиков своей страны и так далее. Все это вызывает у него желание «блевать». На первых 100 страницах или около того текст льется непрерывно. Возникает ощущение, что мысли мчатся с головокружительной скоростью, не зная, как они изменятся в следующий момент. Это монолог, солипсистская тирада одного человека о том, как тяжела и ужасна его жизнь (как он страдал и почему он заслуживает лучшего). Может все дело в том, что главный герой болен?! Еще в раннем возрасте ему поставили диагноз «Саркоидоз». Он вынужден принимать кортизон, сталкивается с физическими и эмоциональными слабостями. Даже малейший сквозняк может вызвать у него простуду, продолжающуюся неделями, что вызывает «страх простуды». Главный герой больше городской человек, чем деревенский, но вынужден избегать города из-за плохого воздуха, чувствует себя все более некомфортно и поэтому все глубже замыкается в себе. Неожиданно, даже для самого себя, он принимает ошеломляющее решение полететь на Пальма-де-Майорку, чтобы наконец начать работу над Мендельсоном.

В последнем разделе книги темп повествования замедляется, а фокус повествования отвлекается от страданий рассказчика и переключается на жизнь молодой женщины, которую он встретил в этом городе в предыдущий свой приезд. Ее зовут Анна и полтора года назад она рассказала ему историю о своей несчастной жизни. О крахе всего, последовавшим после смерти ее 23-летнего мужа. Собственные страдания нашего рассказчика кажутся поистине ничтожными по сравнению с этим. Хуже того, подразумеваемое понимание с его стороны, что он мог бы помочь молодой женщине 18 месяцев назад, но решил этого не делать. Возможность для сострадания была, но он не воспользовался ею. На этой ноте заканчивается роман.

«Я задернул шторы в своей комнате, — пишет Рудольф, — принял несколько снотворных и только через двадцать шесть часов проснулся в крайнем страхе».

Интеллектуальное чтиво.